Я жду, что он сейчас пнет колесо, но он затягивает галстук и широким шагам направляется к крыльцу кафе.
Света вскидывает руку, привлекая внимание молодой рыженькой официантке:
— А можно еще одну чашку для чая? И давайте еще...ммм... кусочек шоколадного счастья, —
косится на меня и шепчет, — надо папу задобрить.
Глава 15. Ты не дура, Люб
Обреченно наблюдаю, как Богдан входит в двери кафе. Высокий, широкоплечий и строгий.
Бариста у кофемашины с его появлением даже втягивает голову в плечи, ‘будто не хочет, чтобы его заметили.
А официант у двери с подносом в руках отступает с его пути с тихим и напряженным:
— Здравствуйте.
Сейчас я смотрю на мужа, как не на родного и близкого человека, в котором вижу любовь и нежность.
Я смотрю на него сейчас, как на чужого человека. Как на незнакомца.
Мы же с ним выросли, и я упускала из вида, что он такой большой, высокий и мрачный. С
тяжелым взглядом и размашистым напряженным шагом.
И во мне вспыхивает искорка страха, потому что я сейчас вижу моего мужа без идеализации влюбленной дурочки, которая воспринимала своего мужа сначала как любимого мальчика, а потом как сытого домашнего и ласкового котика.
Нифига он не котик. И давно уже не мальчик.
Только я как-то упустила этот момент.
— Пап! — Света оглядывается и поднимает руку. — Мы тут!
Богдан кивает в ответ.
С каждым новым его шагом я все больше хочу вскочить с диванчика, обитого, мягким велюром, и бежать без оглядки.
Но я не бегу.
Я делаю глоток остывшего чая, а Богдан уже у нашего столика.
— Привет, моя хорошая, — наклоняется к Свете и целует ее в щеку, а после отстраняется и настороженно всматривается в заплаканные глаза.
Хмурится.
— Ты плакала?
На виске тут же проступает пульсирующая венка.
— Да, — Света шмыгает, — мама довела.
Богдан кидает на меня напряженный взгляд, и я в нем успеваю уловить вспышку гнева, которая быстро тухнет.
Он же не идиот. Если бы я все разболтала, то разговор с дочерью прошел иначе.
— Помнишь, как мы с Аркашей вам завтрак готовили?
У меня опять сердце сжимается и не разжимается обратно, будто застыло перед громким ударом.
Богдан вновь смотрит на Свету и шепчет:
— То королевский бутерброд?
— Да, — по щеке Светы катится слеза, а я задерживаю дыхание.
— Помню, — Богдан смахивает слезу с щеки Светы, — конечно, помню, — целует в лоб.
Задерживает губы на ее коже, на пару секунд прикрыв глаза.
Какой любящий отец.
