Не планирует он больше скакать вокруг меня, оберегать от жестокого мира и сам теперь не станет играть любящего заботливого мужа.
Утром я была женщиной, жизни которой позавидует любая другая, а сейчас я среди руин.
Слабая, никчемная и без покровительства мужа, с которым мы сейчас у той грани, за которой мы можем стать врагами.
Он задавит меня, как блоху, если решит, что я больше не его семья.
Что мне делать?
Я и сама понимаю, что истерики — не вариант, но опустить голову и сделать вид, что ничего не знаю, я тоже не смогу.
Я должна выстроить сейчас с Богданом осторожный и сдержанный диалог в котором я смогу его вывести к тому, что я — не враг. И не истеричка, которую надо наказывать.
Надо успокоиться.
— Ладно, пап, — доносится из-за входной двери голос Аркаши. — Я буду к ужину...
Но мне правда обязательно быть?
— Обязательно, — слышу голос Богдана. — Семейные ужины, Аркадий, это не блажь.
— Да знаю я, — недовольно тянет Аркадий, — знаю.
Медленно поворачиваю ручку и вхожу в дом. Аркадий сует ноги в кроссовки и оглядывается:
— Мам, может, ты скажешь папе, что я могу сегодня пропустить ужин?
— Такие вопросы ты должен сам с отцом решать, — отставляю сумку в сторону и стягиваю с шеи шарфик.
— Сам объясни, почему ты хочешь пропустить ужин.
Голос у меня блеклый и уставший.
Я бы сама отказалась от ужина, но у меня нет такого права. Я должна быть осторожной.
— Шататься по городу с братанами, — к нам из гостиной выходит Богдан, — это не причина пропускать сегодняшний ужин.
На нем — белая футболка, тонкие хлопковые штаны и домашние тапочки.
Такой весь большой и уютный.
Подплывает ко мне и помогает снять тренч. Не сопротивляюсь.
— Понял, — вздыхает Аркадий, — ужин — это святое.
Задумываюсь.
Сам Богдан пропускал святые ужины, на страже которых сейчас ревностно стоит. У него были командировки и деловые встречи, а они могли задержать нашего папочку до позднего вечера.
— А на ужин что будет? — Аркадий обращается ко мне и накидывает на плечи кожаную куртку.
Точно.
Я туг мама и хозяйка.
— Не знаю, — тихо отвечаю я и аккуратно разуваюсь из туфель. —Богдан придерживает меня за локоть.
Какой заботливый.
— Ладно, я пошел.
Аркадий выскакивает на крыльцо. Щелкает язычок замка, и мы опять остаемся с Богданом один на один.
Повзрослеть, значит?
— Твой папа приостановит передачу своего королевства в твои руки, — семеню вгостиную. — Я
ему подпортила пенсию.
— Это было ожидаемо, — отзывается Богдан без тени раздражения или гнева.
Я оглядываюсь.
