— Удивлена? — спрашивает он.
Я хочу кинуть Богдану в лицо, что при разводе мне ничего от него не надо. Я лишь хочу свободы от него, но я опять вызову в нем вспышку агрессии.
Он однажды, когда делился мудростью с сыном, сказал, что на переговорах со сложными инвесторами нужно быть спокойным, как дрессировщик с хищниками.
Надо знать и помнить свою цель, и уверенно вести “жертв” к тому итогу, который будем нам выгоден.
Никаких эмоций. Нельзя раздражаться, паниковать, боятся или обижаться на упрямство тех, кто не хочет просто так отдавать блага.
В его случае он говорил о деньгах, а в моем — я хочу добиться развода с наименьшими потерями."
"— Удивлена, — соглашаюсь я, — у меня сегодня весь день очень удивительный, Богдан. Твоя внебрачная дочь, мой папа-игрок, долги моей семьи и ты... весь такой благородный... — хмыкаю и замолкаю, потому что начинаю злиться.
А эмоции сейчас лишние.
— Мой отец тебя обидел?
— Нет, — тихо отвечаю я. — На правду не обижаются.
— А какая была правда, Люба?
— Что я останусь ни с чем, — немного прищуриваюсь, — и что вы меня сожрете, если буду громко вякать.
— Интересно, — делает ко мне шаг, — ты испугалась?
Домашний и уютный мужик в домашних тапочках за мгновение обращается в хищного монстра с внимательным и цепким взором.
— Это ты мне ответь, — я не отвожу взгляда, — мне стоит бояться? М? — делаю паузу и уточняю.
— Тебя бояться.
Несколько секунд молчания, и тихий ответ, от которого я покрываюсь холодными мурашками от головы до пят:
— Да, стоит.
Тоже не отводит взгляда. Жутко. Вот он какой на самом деле мой муж Абрамов Богдан
Алексеевич.
Он был мягким и нежным с дурочкой, которая жила во лжи, а с женщиной, узнавшей правду, он, наконец, может убрать с лица маску с ласковой улыбкой.
— Твоему отцу очень любопытно, как ты поступишь со мной, если я начну истерить, — медленно выдыхаю, с трудом сдерживая в себе слезы. — И ты не думаешь, что тебе будет выгодно взять со мной развестись, а после, наконец, получить в свои руки семейное дело, м? Самому стать королем? Зачем я тебе? Если так подумать, то ты из-за меня продолжаешь быть у отца на побегушках.
— Как интересно, — он проходит мимо, — на побегушках? — оборачивается. —Знаешь, Люб, побегушки, как ты сказала, будут поважнее счетов в банке и недвижимости. Связи — это главное, и все свои связи отец мне давно передал.
Останусь без ничего, то поднимусь, и мой отец знает это. Он этого и добивался, а ты...
