Слабо улыбаюсь, когда из салона выходит Мирон, но потом впиваюсь пальцами в подоконник и, навалившись на него, подаюсь вперед, ощущая, как у меня под ребрами будто защекотало от волнения и радости, потому что после Мирона из машины выходит девушка в пестром пуховике и с рыжей собранной копной волос на голове.
— Аринка! — кричу я.
Ах, бессмысленно орать, все равно она меня не услышит.
Я не ожидала увидеть ее здесь, не звала, думая, что она тоже теперь принимает меня за проститутку. Я боялась увидеть в ее глазах разочарование.
Это бы меня окончательно добило.
Но она здесь! Невероятно!
И сразу же какой-то прилив адреналина бьет в голову, появляются силы и трепет от предстоящей встречи с подругой.
Заныриваю ступнями в домашние тапки и прямо в чем есть бегу на улицу. Мне совсем не холодно.
— Арина! — снова кричу я и несусь ей на встречу.
Я испытываю яркую радость, увидев подругу. И тихую благодарность, когда смотрю на Мирона. Он будто почувствовал меня и привез Арину. Этот поступок гораздо ценнее, чем дар этого дома и все прочее.
— Привет, крошка! — хихикает Арина и, широко расставив руки, бежит ко мне. Мы обнимаемся, и я вдруг рыдаю, уткнувшись в плечо подруги. Но это слезы не боли, а счастья. А потом и Арина рыдает.
Прежний Мирон уже бы забухтел, как старый вредный дед, а этот терпеливо стоит. Лишь снимает с себя куртку и набрасывает на меня, ведь я выскочила на мороз в футболке.
Мне становится волнительно за Мирона, не хочется, чтобы он замерз. Отлипнув от подруги, приглашаю всех в дом.
Но Суворов провожает нас только до порога.
— Разве ты не войдешь? — еще всхлипывая от слез, спрашиваю его.
— Вам есть о чем поговорить без меня. — По глазам вижу, что хочет, но отказывается. — Я попозже тебе позвоню. Возьми, пожалуйста, трубку, чтобы я не волновался.
— Хорошо.
Уф! У меня прямо прилив жизненных сил появился, а еще немножечко совестно из-за того, что позволяла себе пропускать звонки и сообщения от подруги. Это было не из-за гордыни, я реально выматывалась, и все равно неловко.
Но Арина ничуть не обижена. Она помогает мне заварить нам чай, ни взглядом, ни жестом не показывая осуждения.
— Бельская, я приехала сказать тебе, что не верю ни в одну грязную сплетню, — расположившись на диване, заявляет она. — И мне плевать, что говорят в городе, да пускай бы вся страна гудела, планета. Пусть весь мир встанет против тебя, но я все равно буду на твоей стороне.
— Спасибо тебе огромное, Ариш, — чувствую, как снова защипало глаза.
