Предательство

Ну, это было почти второе чувство после облегчения, которое я испытал, когда мне удалось освободить Тиган из горящей машины.

Она была в безопасности, Джордж был арестован, а я не собирался провести следующие тридцать лет в тюремной камере.

От трех до пяти лет за нанесение тяжких телесных повреждений звучали куда привлекательнее, чем от тридцати до пожизненного за убийство первой степени. Это уж точно.

— Ты уверен, что хочешь остаться здесь на ночь? — спросил Кайл, помогая мне выйти из машины и подняться по ступенькам крыльца дома Джорджа.

— Да, — сказал я хрипловатым тоном, ковыляя внутрь. — Я справлюсь. — По правде говоря, я не мог дождаться, когда останусь один. Мне нужно было связаться с Тиган. Я знал, что она живет по соседству. Она прислала мне миллион сообщений, и я заметил, как она выглянула из своей спальни, когда поднимался по подъездной дорожке.

— Я присмотрю за ним, — услышал я слова Риз и напрягся.

— Я сам за собой присмотрю, — огрызнулся я, когда Кайл помог мне подняться по лестнице в спальню. — Почему ты не мог оставить ее гнить там, — пробормотал я.

Кайл подвез Риз до дома из полицейского участка, и я был чертовски зол из-за этого. Я понимал, что она его сотрудница, но эта девчонка доставляла мне одни проблемы.

— Отдохни, малыш, — прохрипел Кайл, помогая мне лечь на спину и накрывая меня одеялом.

— Уже болит, — пробормотал я, держась за бок.

Я сломал три ребра, и боль была невыносимой.

У Кайла зазвонил телефон, и он выскользнул из комнаты, прежде чем ответить на звонок.

— Вот, — тихо сказала Риз, протягивая мне две таблетки. — От боли.

— Спасибо, — поперхнулся я. Взяв таблетки, я проглотил их и вздохнул, когда они закончились. — Теперь иди.

— Но…

— Иди, — огрызнулся. — Я не хочу, чтобы ты была здесь, Риз.

Примерно через час боль начала ослабевать, и в голове стало удивительно легко.

— Где твой телефон, Ноа? — услышал я вопрос Риз, и это сбило меня с толку. Я думал, что она уже давно ушла.

— Ухо…ди... — Мне удалось пролепетать, но я не мог нормально шевелить губами.

Я не мог открыть глаза.

Со мной творилось что-то неладное, я едва мог поднять руки.

Я почувствовал внезапную тяжесть на своем тазу, но не мог сдвинуться ни на дюйм.