Предательство

Но ее сводный брат Ноа еще хуже. Он думает, что он такой крутой. Я имею в виду, он наш ровесник, но парень весь в татуировках, Лиам. И он курит и ввязывается в драки...

И вот так я уснула, свернувшись калачиком на диване, отправляя своему бывшему парню письмо о соседском парне.

****

Ноа

Я собирался сойти с ума из-за соседской девчонки.

Это был субботний вечер, а я все еще размышлял о ее выходках этим утром.

Кем, черт возьми, она себя возомнила? Нет, зачеркните это, кем она меня возомнила, каким-то обдолбанным придурком, который прорежет ей шины? Меня дико бесило, что она была обо мне такого низкого мнения.

Тиган Конолли лезла мне под кожу, как чертов зуд, который нужно было почесать, и никакое количество алкоголя, казалось, не могло вытеснить из моей головы образ ее лица.

Черт возьми...

Наш дом был забит людьми из школы, любезно предоставленными Элли и ее импульсивной натурой, и мой мозг был похож на заезженную пластинку, проигрывающую события этого утра, пока я не загудел от сдерживаемого разочарования.

— Ты ужасно тихий сегодня вечером, — размышляла Элли, придвигаясь ко мне. — Что случилось?

— Ты порезала шины Тиган? — спросил я ее напрямую.

Лицо Элли на мгновение стало маской невинности, а потом на ее губах появилась лукавая улыбка. — Кто—то рассказывал сказки?

Тиган была права — она чертовски влипла в неприятности.

Скрестив руки на груди, я посмотрел на нее сверху вниз, чувствуя ярость. — Какого черта ты это с ней сделала?

— Какого черта тебя волнует, что я с ней сделала? — парировала Элли, ее взгляд был мятежным, когда она копировала мои движения и складывала руки на груди.

— Я не забыл, — рявкнул я. — И мне не все равно, Элли, потому что она воображает, что я как-то за это отвечаю.

— Ну, может, это и к лучшему, — бросила Элли, прежде чем исчезнуть в толпе людей, оставив меня кипеть от злости.

Чем скорее закончится этот учебный год, тем лучше. Я не думал, что смогу выдержать еще больше этой ерунды…

— Потанцуй со мной, Ноа, — невнятно пробормотала Риз Таннер, кузина и лучшая подруга Элли, когда она терлась о мое тело.

Ее рыжие волосы были распущены и свободно струились по ее едва прикрытой груди — прекрасной груди, которую я помнил, — а то блестящее черное маленькое платье, которое она носила, обтягивало ее изгибы достаточно, чтобы пробудить мой интерес.

— Я не танцую, Риз, — сказал я ей, стоя перед эркерным окном, выходящим на улицу.