Предел риска

Ягушка чувствовала, как ее тело буквально скрючивается, бьется, в попытке принять более удобное положение, чтобы избежать адской боли.

Спустя вечность, боль отступила, оставив только отголоски после себя. Превозмогая жуткую усталость, Ягуша разлепила свинцовые веки.

Взгляд уперся в лицо незнакомой женщины в униформе доктора. Внешние звуки проникали в сознание Ядвиги словно через стометровую толщею бушующего океана. Взгляд блуждал по движущимся стенам, пока не наткнулся на мертвецки-бледное лицо Степана.

Мужчина сидел, покачиваясь вместе со стенами, смотрел на Ягу, и крепко сжимал рот в одну сплошную линию. Его глаза, кажется, изменили цвет, в глубине взгляда развернулся настоящий шторм."

"Ядвига не до конца осознавала, что происходит и где она, но больше всего на свете ей хотелось прогнать тревогу, панику и страх из глаз любимого. Но сил хватило только на то, чтобы сжать его руку, которой он удерживал ее ладонь. И стремительно вернувшаяся адская боль вновь накрыла все тело Ягушки, выбивая последние силы из стремительно слабеющего организма.

***

В холле больницы появлялись люди, но Ажуров не замечал их, смотрел мимо них. И когда понял, что окончательно поддался убийственному страху и панике, вскочил со своего места и на нетвердых ногах, сбивая прохожих, умчался в общественных туалет.

Ядовитые щупальца страха вгрызались в кости, до крупной дрожи, до жгучей паники и отчаяния. Ледяная вода хлестала по коже ладоней, смывая кровавые разводы. Но Степану казалось, что кровь все еще была на его руках.

Кровь его Ягодки, его вредной девчонки.

До хруста в суставах, до побелевших костяшек мужчина сжимал ладони на старой керамической раковине в общественном туалете больницы. Запах хлорки и боли врезался в легкие при каждом вдохе. Ажур хотел бы перестать дышать. Хотел бы отмотать время назад. Хотел бы успеть выдернуть Ягушку из-под колес спортивного седана. Но не мог.

Не успел.

Не предусмотрел.

Не уберег.

Он умирал в эту ночь.

Среди перевернутых мусорных баков и крови его любимой. Душа словно окаменела, а сердце едва билось, с трудом гоняя кровь по венам.

Он не мог думать ни о чем, когда видел, как из глубоких длинных порезов течет кровь на грязный асфальт.

Никогда выдержка не подводила его. И сегодня, час назад, его тело и мозг рассыпались на куски, которые не собрать.

Взгляд любимых глаз, едва уловимое дыхание и нечеткий пульс — были единственным, что держало его наплаву.