Предел риска

Ей хотелось укрыться от жадного взгляда Ажура. Но убегать было поздно. Никто ей этого не позволит.

Струи воды смыли следы страсти с их тел, а мягкая пена, нанесенная умелыми руками, раздразнила эти самые тела. Ажуров был гораздо выше, его руки дотягивались до каждого сантиметра тела Ядвиги. И она поняла, что возмущаться не может. Он повернул ее спиной к себе, прижал к груди. Его руки блуждали и поглаживали, массировали и ласкали. И Яга почувствовала, как от желания хочется сжать коленки до боли.

Но Степан оказался проворнее.

Нырнул ладонью глубже, а второй перехватил под грудью девичье тело, не позволяя упасть. Жадный рот поймал тонкую кожу на изящной и хрупкой шее, втянул, пососал. Степан точно знал, что скоро появится очередной засос. И он как мальчишка, радовался этому. Пусть все видят, что эта женщина — полностью его.

Ядвига понимала, что летать не умеет. Но она летела, наплевав на все законы гравитации. А еще она чувствовала себя жутко развратной и похотливой. Возбуждение ее мужчины упиралось в попу, и ей оставалось только прогнуться, и чуть привстать.

— Что ты, мать твою, творишь?! — рявкнул Степан, когда Ядвига уперлась трясущимися руками в стену. Ее тело, изумительно подходившее Ажурову во всех местах и по всем параметрам, с готовностью приняло тугую плоть. Саднящее чувство отошло на задний план, когда его заменило чувство наполненности. Плоть пульсировала внутри ее тела, и Ягушка запрокинула голову навстречу теплым струям воды, хлеставшим их тела.

— Я же не смогу сдержаться, родная, — бормотал Степан, понимая, что нужно набраться сил и выскользнуть из ее манящего тела. Но эта чертовка испытывала его нервы и терпение, она двигалась в его руках, приноравливаясь под него, стонала, бормотала что-то неразборчивое… Степан был обречен. Он понимал, что лишить девчонку девственности и тут же отлюбить ее в душе, спустя полчаса, как минимум нечестно. С медицинской точки зрения — бесчеловечно и подло. Но он не мог стерпеть. Был слишком слаб.

Позабыв себя, свое имя, место, даже название планеты, где находился, Степа рванул свою Ягу за бедра, входя глубже, скользя по влажной и сводящей с ума плоти, лаская руками бедра, грудь, опускаясь ниже. Мокрые девичьи волосы облепили грудь и плечи Степана, точно пришпиливая его к этой девчонке. Еще движение, плавное, резкое, рваное, доставая до самого сердца, касаясь души…. И Степан рухнул на мокрую плитку душевой кабинки, увлекая девчонку за собой.