И она ему не сказала… Неужели она не понимала, через какие страдания заставила его пройти? Сколько часов он провел без сна, казня себя за то, что предает даму в серебристом платье - ту, на которой мечтал жениться, - потому что влюбился в простую горничную! И наконец решил поставить крест на таинственной незнакомке, попросить Софи выйти за него замуж, презрев общественное осуждение.
А оказывается, Софи и есть та самая таинственная незнакомка… В голове Бенедикта зашумело, словно к ушам приставили две огромные морские раковины, перед глазами поплыли красные круги.
Он не мог отвести от Софи глаз.
– Что случилось? - спросила Софи. Дети вдруг примолкли и, разинув рты, уставились на Бенедикта широко раскрытыми глазами.
– Гиацинта, - выдавил он из себя, - не могла бы ты на минутку выйти из комнаты?
– Но…
– Я сказал - выйди! - жестко повторил он.
– Николас, Элизабет, Джон, Элис, пойдемте, - дрогнувшим голосом поспешно проговорила Гиацинта. - В кухне есть печенье, а я знаю, что…
Остального Бенедикт не слышал.
Гиацинте удалось выйти из комнаты самой и увести детей в сотую долю секунды.
– Бенедикт? - спросила Софи, пытаясь развязать узел на затылке. - Бенедикт, это ты?
Он захлопнул дверь с такой силой, что стекла зазвенели. Софи вздрогнула от неожиданности.
– Что случилось? - прошептала она.
Он молча продолжал наблюдать за тем, как она дергает за узел. Ему приятно было видеть ее такой беспомощной. В данный момент он не чувствовал к ней ни капли сострадания.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? - спокойно спросил он, хотя руки у него тряслись.
Софи замерла, вернее - окаменела. Бенедикт даже мог поклясться, что чувствует исходящее от ее тела тепло. Так продолжалось несколько секунд. Наконец, смущенно откашлявшись, она снова принялась за узел. Платье ее туго натянулось на груди, однако Бенедикт не почувствовал ни малейшего желания.
Впервые он не испытывает желания к этой женщине, усмехнулся он про себя: ни к таинственной незнакомке, ни к горничной.
– Может быть, поможешь мне? - нерешительно спросила она.
Бенедикт даже не пошевелился.
– Бенедикт?
– Интересно лицезреть тебя с завязанными глазами, Софи, - заметил он.
Руки ее медленно опустились.
– Такое впечатление, будто ты в полумаске, ты не находишь?
Софи ахнула: единственный звук, нарушивший тишину комнаты.
Бенедикт направился к ней, медленно, неумолимо.
– Я много лет не ходил на маскарады, - проговорил он.
Она поняла, что он все знает. Это было видно по тому, как дрогнули ее губы.
