Судья громко кашлянул, поторапливая, и Софи, указав на Бенедикта, быстро заговорила:
– То, что он сказал, совершенно верно. Я и в самом деле дочь графа Пенвуда, хотя он меня так и не признал.
Араминта открыла было рот, чтобы что-то сказать, но судья бросил на нее такой взгляд, что она не решилась это сделать.
– Я жила в Пенвуд-Парке в течение семи лет, до того как она, - Софи кивнула на Араминту, - вышла замуж за графа. Граф назвался моим опекуном, но все знали, кто я ему на самом деле.
- Софи замолчала, вспомнив постоянно грустное лицо отца. - Я очень на него похожа, - прибавила она.
– Я знала вашего отца, - тихо проговорила леди Бриджертон. - И вашу тетушку. Потому-то мне постоянно казалось, что мы с вами где-то раньше встречались.
Софи благодарно ей улыбнулась. Голос леди Бриджертон звучал ободряюще, и у нее потеплело на душе.
– Прошу вас, продолжайте, - сказал судья. Софи кивнула и стала рассказывать дальше:
– Когда граф женился на ней, она попыталась заставить его выгнать меня из дома, но отец не согласился.
Я редко его видела и думаю, он нечасто вспоминал обо мне, но он считал, что несет за меня ответственность, и никогда не позволил бы вышвырнуть меня из дома. Но когда он умер…
Софи замолчала, пытаясь проглотить комок в горле. Она еще никому и никогда не рассказывала свою историю, и сейчас произносимые ею слова казались чужими и странными.
– Когда он умер, - продолжала она, - оказалось, что, согласно его завещанию, леди Пенвуд может получить в три раза большую сумму денег, если согласится оставить меня в доме до достижения мной двадцатилетнего возраста.
И она на это пошла. Однако мое положение изменилось кардинально. Я стала служанкой. Впрочем, ""служанка"" - не совсем верное слово. - Софи печально улыбнулась. - Слугам платят, а я жила на положении рабыни.
Софи взглянула на Араминту. Она стояла, скрестив руки на груди, задрав нос и плотно сжав губы, и Софи внезапно как громом поразило: сколько же раз она видела на лице Араминты подобное выражение - злое, надменное, пренебрежительное.
Араминта ненавидела ее так, что готова была стереть с лица земли, а она, Софи, выжила. Она стояла перед ней грязная, нищая, но дух ее был не сломлен.
– Софи? - с беспокойством спросил Бенедикт. - С тобой все в порядке?
Софи медленно кивнула. Только сейчас она начала понимать, что с ней и в самом деле все в порядке.
