Предсказанный муж

Эльза, пару раз полюбовавшись на мои творения, чуть у виска не покрутила.

— Вера, ну каким вырастет ребенок, если постоянно будет видеть перед глазами такое… — подобрать слово приятельница затруднялась.

— Психически здоровым, — буркнула я, — потому что до определённого возраста показывать ему что-либо подобное я не планирую.

Агнесса, приехав накануне события, пришла в восторг от моей живописи, отдала приказ, слуги быстро погрузили картины в карету, и баронесса отбыла, уверенная, что на следующий день озолотится.

На следующее утро меня ожидаемо подняли ни свет ни заря. Быстро позавтракав, мы с супругом и эльфийская чета отправились по комнатам — наряжаться.

Изумрудное платье, недостаточно широкое, чтобы скрыть живот, выгодно подчёркивало мою ещё существовавшую талию, небольшое декольте интриговало подвеской — ящеркой из золота, так и норовившей юркнуть как можно больше, длинные юбки волнами спадали вниз. В общем, всё по положению: почтенная мать семейства. Даже Эльза на этот раз не фыркнула.

— Пользуешься ты, Вера, своим положением, — вздохнула приятельница, облаченная в ярко-малиновое платье с не очень маленьким вырезом и вполне узкой юбкой. Да, не земные стандарты, но для данного мира вполне откровенно.

— Чем тут пользоваться, — пожала я плечами. — Беременным запрещено носить узкое и обтягивающее.

— Да-да, — преувеличенно покладисто согласилась жена эльфа, — а ещё им запрещено увеличивать декольте, открывать руки и делать длину выше щиколоток.

— Вообще-то, у этого платья длина до середины икры, — отметила я.

— То есть с остальным ты согласна? — прищурилась Эльза.

Я привычно дёрнула плечом.

Меховые шубы защищали нас четверых от сильных местных морозов, воздух обжигал лёгкие, и я порадовалась, что не нужно будет идти пешком.

Театр уж полон; ложи блещут;

Партер и кресла, всё кипит;

В райке нетерпеливо плещут,

И, взвившись, занавес шумит.

Именно эти строки пришли на ум, когда карета остановилась перед зданием галереи и наша четвёрка поднялась по ступенькам.

Представление молодого талантливого художника удалось на славу. Народу было не пробиться. Помещения, оформленные в тёмные тона, были освещены сотнями свечей (окна для этого пришлось занавесить красным бархатом). Расставленные там и тут произведения искусства лично на меня навевали жуть и желание поскорей приобщиться к местной религиозной системе — как минимум, помолиться богам.