Преисподняя

— Прекрасно, — сказала Силье, — прекрасно! Но самое лучшее, это то, что ты радуешься, Лив! И Мета тоже.

— Даг взял в свои руки торговлю лесом. Он представил мастеру намного больше полномочий и распорядился относительно увеличения заработной платы рабочих. У него установились самые наилучшие отношения с лесовладельцами — они все наперебой превозносят его. Плохо только, что король забирает неслыханно большое количество древесины.

На самом деле король забирал лишь ничтожную часть нормы, которую установил Лаурентс Берениус.

Большую же часть он присваивал себе.

— Лив, — укоризненно произнесла Силье, — ты не должна так пренебрежительно отзываться о Его Величестве!

— Но почему же он не платит за весь этот лес?

— Лив, персона короля неприкосновенна!

Суль расхохоталась.

— Тогда тебе, Силье, надо было взглянуть на твое обожаемое Величество во время бала, на котором я присутствовала, в его копенгагенском замке! Его жирное, расслабленное тело вынесли из зала, после того, как он напился до беспамятства.

Шесть человек несли его, а он в это время бормотал что-то нечленораздельное. Говорят, по части пьянства Кристиан IV превзошел своего отца, Фредерика II. Но в его оправдание следует сказать, что на следующий день его голова работала превосходно. И никто не жалуется на то, как он управляет государством. Кстати, ему причитается лишь десятая часть древесины, а также налог с оборота. В этом году он ввел новые пограничные пошлины.

Силье села и уставилась на нее удивленными глазами, говорившими о том, что такой осведомленности от Суль она не ожидала.

— Ты могла бы этого и не говорить, Суль, — сказал Тенгель, — маленькая Лив благоговеет перед королевской властью. Ведь мы старались воспитывать вас так, чтобы вы были способны самостоятельно мыслить. Но это не значит, что не следует уважать мнение другого. Понимаешь, Суль?

— Да. Извини.

— Король Кристиан хороший человек. Это лучший из всех датских королей, которые у нас были, он действительно интересуется Норвегией. Отец его этого не делал.

Силье просияла от его слов.

— Меня беспокоит другое, — сказал Аре. — Некоторые люди осуждают наше преклонение перед датчанами.

— Ты считаешь, что мы преклоняемся перед Шарлоттой? — сказал Тенгель. — Так мало кто считает.

— Ничего подобного я не слышала, — сказала Суль.

— Я тоже, — сказала Лив.

— А я слышала, — сказала Силье. — Но, как уже сказал Тенгель, так считают немногие. Шарлотта — одинокая женщина, и только фанатик может сказать такое.