Прекрасные дьяволы

Поэтому я держу их в тонусе, точно так же, как содержат в надлежащем состоянии любой навык или инструмент.

Он говорит так ровно и спокойно. Его слова омывают меня, будто спокойная река.

В гостиной темнеет, но мы продолжаем разговаривать. Наверное, за то время, что я знаю братьев, это самый длинный наш разговор с Виком, но он, похоже, не горит желанием бросить трубку, впрочем, как и я. Он отвечает на все мои вопросы и задает несколько своих, дразнит меня по поводу тех шоу про дома и факта, что я не выбрасываю остатки еды, когда те уже потеряли свой товарный вид.

Через некоторое время мои глаза закрываются, и я сворачиваюсь калачиком на боку, все еще прижимая телефон к уху.

Я даже не помню, в какой именно момент ко мне подкрадывается сон, но это все-таки случается.

Свет от компьютеров заливает комнату мягким светом. Я сижу в своем кресле и слушаю, как Уиллоу ровно дышит на другом конце провода.

Это тихий, ритмичный звук, и я ловлю себя на том, что подсознательно подстраиваюсь под него, вдыхая и выдыхая вместе с ней.

Я улыбаюсь, представляя ее в своем воображении: ее нежное тело, свернувшееся калачиком на подушках, одеяло, небрежно подоткнутое вокруг нее, длинные ресницы, касающиеся щек.

– Спокойной ночи, мотылек, – тихо бормочу я и завершаю звонок.

В моей комнате становится слишком тихо без звука ее голоса или дыхания, но я заставляю себя вернуться к работе, снова просматривая видеозапись с места сдачи, чтобы посмотреть, есть ли там вообще что-нибудь полезное.

Пока работаю, в нижнем углу экрана появляется уведомление о новом зашифрованном сообщении.

Я взламываю шифровку и быстро просматриваю сообщение, скривив губы в недовольной гримасе. Очередное задание. Мы должны выполнить его в течение следующих десяти дней, и на этот раз это шантаж, – нужно собрать на кого-то компромат и передать его Иксу, как обычно.

Я перечитываю сообщение несколько раз, запоминая детали, прежде чем встать и спуститься вниз.

Мэлис на кухне, сидит за столом со своим тату-пистолетом, добавляя что-то к постоянно растущему количеству татуировок, над которыми он уже некоторое время работает. Он сгорбился над своей рукой, в комнате тихо, если не считать жужжания машинки и его тихого дыхания.

Когда я вхожу, он поднимает бровь.

– У нас новая работа, – говорю я ему.

Брат закатывает глаза.

– Охренеть. Что на этот раз?

– Шантаж.