Прекрасные дьяволы

И после того, как они с Дианой умерли, я остался единственным человеком в мире, который знал правду.

Но теперь есть еще один человек, и я охренеть как рад, что это Уиллоу.

Я снова целую ее, на этот раз крепче, позволяя всей широте моих эмоций излиться в соприкосновение наших губ. Она тут же отвечает, ее маленькие пальчики скользят по моим волосам, языки сплетаются.

– Спасибо тебе, ангел, – бормочу я ей в губы. – Черт, спасибо тебе огромное.

Я нежно прикусываю ее нижнюю губу, заставляя ее ахнуть. Затем она стонет, ее бедра прижимаются ближе к моим, и я смеюсь.

Ее руки начинают блуждать по моим рукам и плечам. Я позволяю своим ладоням опуститься ей на поясницу, притягиваю ее ближе так, что между нами почти не остается пространства.

Когда она, наконец, отстраняется, чтобы перевести дыхание, ее карие глаза становятся темнее, отчего в них проступают янтарные искорки. Ее губки немного раскраснелись и кажутся еще более пухлыми. Я издаю стон.

– Ты так офигенно выглядишь сейчас, – говорю я ей.

 – Все такая же милая, а еще чуть-чуть развратная.

– Тогда не сопротивляйся, – выпаливает она с блестящими глазками.

– Вообще не планировал, красавица.

Я ухмыляюсь, наклоняюсь, снова целую ее, скольжу губами по ее шее, пока она дрожит, прижимаясь ко мне.

– Хорошо, – выдыхает она.

Теперь она прижимается ко мне еще сильнее, трется своей одетой киской о мой набухающий член. Я тащусь, как она практически всухую трахает меня на моем мотоцикле. Похоже, ее даже не волнует, что мы у всех на виду.

Райончик, конечно, не особо заселенный, но, тем не менее, любой может увидеть ее, если случайно пройдет мимо.

Но, может, ей это нравится.

Может, так даже лучше.

В голове рождается совершенно извращенная идея, и я ухмыляюсь, снимая ее ноги с моих, чтобы она удобнее устроилась на сиденье. Затем я протягиваю через нее руку и завожу «Дукати».

Уиллоу ахает от внезапного шума двигателя, ее глаза широко распахиваются, и она цепляется за меня.

– Не останавливайся, – говорю я ей, подмигивая.

 – Я только предоставил тебе больше возможностей.

Я завожу двигатель и вижу момент, когда до нее доходит, что я делаю. У нее отвисает челюсть, на щечках появляется великолепный румянец. Однако теперь ей больше не нужны мои уговоры – она просто берет то, что хочет. Ее бедра снова начинают двигаться, вдавливаясь в сиденье мотоцикла и прижимаясь ближе к вибрациям, которые пронизывают ее насквозь.

– Хорошо тебе? – спрашиваю я с дразнящей ухмылкой на губах.