Прекрасные дьяволы

– Что тебе нужно, cолнышко? – спрашивает он. – Чего ты хочешь? Скажи нам.

Я облизываю губы, пытаясь подобрать слова. Но я слишком взвинчена и подавлена, все обрушивается на меня с такой силой, что мне вообще трудно подобрать слова, не говоря уже о правильных.

Я хочу, чтобы они трахнули меня.

Чтобы они взяли меня, использовали и разрушили.

Но я не знаю, как это сказать.

Прежде чем я успеваю попытаться объяснить им, заговаривает Виктор.

– Поставьте ее на четвереньки, – тихо говорит он.

Я перевожу взгляд на него, сидящего рядом с нами, и, хотя выражение его лица почти бесстрастно, я вижу, как в его глазах горят желание и понимание.

Я отчаянно киваю, сердце бешено колотится в груди. Мэлис и Рэнсом оглядываются на меня, и Рэнсом снова наклоняет мою голову назад.

– Ты правда этого хочешь?

– Да, да. – Я снова киваю, благодарная за то, что меня избавили от попыток придумать, как попросить об этом.

Парни снимают меня с колен Мэлиса. Руки Мэлиса грубее, чем у Рэнсома. Он стаскивает с меня штаны и нижнее белье, оставляя обнаженной.

Из-за того, что они трое одеты, в то время как я полностью обнажена и выставлена на всеобщее обозрение, из меня сочится влага, а чувство уязвимости только усиливает нарастающее во мне возбуждение.

Мэлис и Рэнсом стоят по обе стороны от меня, Виктор все еще наблюдает с дивана. Они втроем создают вокруг меня что-то вроде щита. Барьера, через который ничто другое не может проникнуть.

– Ты слышала, что сказал Вик, – говорит мне Мэлис, его голос похож на гравий.

Мой пульс учащается еще больше, воспоминания о том, как я впервые встала на четвереньки и поползла к нему, проносятся в голове, будто вихрь. Я опускаюсь на колени, чувствуя себя еще более беззащитной, когда они разглядывают изгибы моего тела, то, как мои волосы падают на лицо, и влагу, покрывающую внутреннюю поверхность бедер.

– Хорошая девочка, – хвалит Рэнсом. Когда я поднимаю взгляд, он стоит надо мной, прижав руку к выпуклости на своих штанах.

Мой взгляд снова устремляется на Вика. Он сидит на краю дивана, не сводя с меня глаз, будто не cмог бы не смотреть, даже если бы здание вдруг начало рушиться. Я киваю, кровь громко стучит в ушах.

– Да, – шепчу я ему. – Продолжай говорить. Скажи мне, что делать, как в ту ночь, когда ты наблюдал за мной в моей спальне.

Ноздри Вика раздуваются, челюсть сжимается.