Она боец, мой дикий цветок, хитрая выжившая, и вскоре она снова набирает скорость.
Я иду ровным, медленным шагом, играя с ней, наслаждаясь каждым ее неистовым движением, каждым тревожным вздохом, вырывающимся из ее легких.
Ее запах душит меня. Звук ее переполненных страхом вздохов заставляет мой член дернуться и напрячься в штанах.
Она бросается к кухне, ее тень увеличивается и отражается на противоположной стене.
Затем все движения исчезают. Даже ее дыхание замедляется и становится тихим.
Хм. Должно быть, она зажимает рот руками.
Мне всегда нравилось, как ее мозг работает под давлением. У нее отличный инстинкт выживания.
К сожалению для нее, у меня тоже очень острый врожденный инстинкт хищника.
Дверца холодильника открывается, и его свет озаряет комнату мягким светом, а на кухне слышны звуки, будто кто-то рыщет в ящиках.
— Уже сдалась? — я обхожу кухонный остров и направляюсь к холодильнику. — Не думал, что ты из тех, кто сдается.
Ее дыхание замедляется еще больше, и ее присутствие исчезает почти полностью.
Почти.
Я останавливаюсь у островка.
— Я чувствую твой запах, Далия.
Вместо того чтобы подойти к холодильнику, где она оставила идеальную приманку, я наклоняю голову вниз, туда, где она спряталась между стульями, прямо под островком.
Обе ее руки закрывают рот и нос, и она сидит так неподвижно, что кто-то мог бы принять ее за статую.
Мои губы кривятся в садистской улыбке.
— Нашел."
"Ее крик раздается в воздухе, когда она пытается выбраться, опрокидывая табуретки.
Но моя добыча уже в моих лапах.
Она просто еще не знает об этом.
Далия не успевает сделать и трех шагов, как я хватаю ее за хвост и так сильно дергаю назад, что ее крик пронзает мне уши.
Одним движением я сбиваю с острова все, что на ней лежит, кастрюли и стаканы разлетаются по полу, а затем прижимаю ее к столешнице. С грудью, прижатой к мрамору, и задницей, поднятой в воздух, она выглядит как моя любимая добыча.
Я наклоняюсь, чтобы мои губы оказались близко к ее уху.
— Можешь кричать сколько хочешь.
Тебя никто не услышит, а меня это только возбудит.
— Иди на хер!
— Терпение. Я к этому еще вернусь, — со стоном я покачиваю бедрами и прижимаюсь тазом к ее круглой, пышной заднице.
Желание овладеть этой дырочкой, которую до меня никто не трогал, таится в моих костях и переполняет мои нервы.
Из глубины ее горла выходит рык, и она вырывается из моих рук, пытаясь вывернуться, поэтому я расстегиваю ее джинсы, хватаю за пояс и спускаю их одним движением.
