Ярость разгорается в глубине моего живота, но я заставляю себя улыбнуться.
— И все же ты здесь. Ведешь себя не как обычно из-за ничтожества.
Его плечи напряженно сгорблены, а властный тон обволакивает каждое слово.
— Я лишь предупреждаю тебя, что, пока ты в медицинской команде, ты не должна заявляться в клуб с нашим соперником.
— То, чем я занимаюсь в свободное время, тебя не касается. То, что я пришла в клуб с вашим соперником, позволяю ему трахать меня или скачу на его члене всю ночь, — это не то, о чем ты должен беспокоиться, — я толкаю его в грудь.
— А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно вернуться к Маркусу.
В одну минуту я сижу, в другую — рука Кейна обхватывает мое горло, и он прижимает меня спиной к машине, его хватка не удушающая, но достаточно крепкая, чтобы я не могла пошевелиться.
Ветерок треплет его волосы, когда он нависает надо мной, словно чудовище, и его слова звучат отрывисто.
— Ты, похоже, заблуждаешься, думая, что можешь позволить другому члену владеть тобой, Далия. У тебя нет такой свободы.
Ты не можешь принадлежать никому другому, когда трахаешься со мной.
Он опускает голову, его губы нависают над моим ртом, так близко, что я чувствую вкус неистовой страсти. Так близко, что его горячее дыхание смешивается с моим.
И на мгновение мне хочется поддаться. Позволить ему снова поглотить меня.
Владеть мной.
Показать, что то, что мы разделяем, принадлежит только нам.
Не знаю, из чего сделаны люди, но он и я — из одного теста. Мы наслаждаемся ненавистью и насилием, и я бы солгала, если бы сказала, что не скучаю по его прикосновениям.
Или по свободе, которую дает мне полная покорность ему.
Но я не прошла через все это дерьмо, чтобы просто вернуть его.
Все должно быть по-моему.
В последний момент я отворачиваю лицо и смотрю на серебристый автомобиль, припаркованный рядом с его машиной.
Кейн замирает, его рука немного ослабляет хватку на моей шее, как будто его застали врасплох.
Я снова смотрю на него и, как и ожидала, в его ледяных глазах появляется недоумение, а брови опускаются.
Он не может представить, что я откажусь от поцелуя, тем более что всегда была той, кто их инициировала.
Жаждала их.
Требовала.
Но не сейчас.
Мои пальцы обхватывают его руку, лежащую на моей шее.
— Сначала скажи, что я тебе небезразлична.
— Что?
— Ты меня слышал.
— Я знаю, что слышал, но не уверен, шутишь ты или нет.
— Нет. Я хочу услышать, что тебе не все равно и что с этого момента ты позволишь мне приблизиться к тебе.
