— Нет… нет… остановись… пожалуйста…
Не знаю, умоляю я его остановиться, потому что мне больно, или потому что я напугана тем, насколько меня это возбуждает.
Но когда он не слушает меня, я с облегчением вздыхаю.
Кейн с ослепительной силой толкается в меня, проникая глубже, чем я могла себе представить.
— Посмотри, насколько мокрая твоя киска. Ты так естественно принимаешь мой член, — он шлепает меня по ягодицам, и я начинаю рыдать, чувствуя вкус соплей и слез.
Но сколько бы я ни кричала и ни плакала, он продолжает, пронзая меня своим членом.
Шлепает меня по ягодицам, пока удовольствие и боль не смешиваются и не становятся одним целым.
Я думаю, что разлечусь на куски или, как он и сказал, даже потеряю сознание, а, возможно, действительно умру.
Когда я рыдаю, прижимаясь к земле, мне приходят в голову его слова, что он остановится, только если я скажу «красный».
Это слово вертится на кончике моего языка, но я не говорю его.
Не знаю, почему я не могу его сказать.
Или даже не хочу.
Он сильнее сжимает мои волосы, входя в меня, его бедра ударяются о мою пульсирующую от боли истерзанную задницу, его темп ускоряется, он трахает меня все глубже и сильнее.
— Ты выглядишь так вызывающе, но когда тебя трахают, ты превращаешься в грязную шлюшку, — шлепок. — Ты вся мокрая. Какой беспорядок ты устроила.
Мое нутро превращается в месиво, боль пульсирует повсюду, но Кейн не кончает.
И не замедляется.
Он использует меня как секс-куклу, вымещая на мне свою агрессию и грязные сексуальные извращения.
А я все еще не могу остановить его.
Я думаю, что он никогда не кончит, продолжая входить в меня с новой силой.
Думаю, что я действительно не переживу это. Даже если мои соки стекают по моим бедрам.
Я никогда раньше не испытывала такого неприятного удовольствия, так глубоко переплетенного с болью. Такого интенсивного и незнакомого.
О боже.
Ослепляющее удовольствие сжимает меня изнутри, и я закрываю глаза, готовая к оргазму.
Но прежде чем он наступает, Кейн выходит из меня.
Что… нет… Он мог хотя бы дать мне кончить.
Моя киска пульсирует и сжимается в знак протеста, а его темный голос эхом разносится по помещению.
— Как я уже сказал, твое удовольствие меня не волнует, шлюшка. Ты достаточно кончила для одной ночи.
Мир вращается по кругу, когда он снова переворачивает меня. Я задыхаюсь от боли, когда мои горящие ягодицы касаются земли.
