Он удивленно моргнул.
– Да.
Это было сказано искренне. Что-то внутри меня растаяло, разлившись мягким теплом. Потянувшись, я поцеловала Беннетта в подбородок, чтобы скрыть, как на меня подействовали его слова.
– Хорошо.
Покрывая поцелуями его плечо, я счастливо застонала. Мне нравился его вкус, нравилось вдыхать его чистый полынный запах. Погрузив пальцы ему в волосы, я притянула Беннетта вниз, так что могла целовать и покусывать его подбородок, шею и плечи. Он держался очень тихо, нависая надо мной и не отвечая на поцелуи.
Какого черта?
Он набрал воздуха, чтобы заговорить, но затем снова закрыл рот. Каким-то образом я ухитрилась оторваться от него и выговорить:
– В чем дело?
– Я понимаю, что ты считаешь меня неисправимым бабником, но вообще-то это для меня важно.
– Что для тебя важно?
– Я хочу услышать, как ты это говоришь.
Я уставилась на него. Он пристально смотрел на меня, и его глаза наливались знакомой сердитой зеленью. Мысленно промотав в голове последние несколько минут, я попыталась понять, о чем он.
Ох.
– О да.
Его брови сошлись на переносице.
– «О да» что, мисс Миллс?
Меня обдало жаром. Сейчас его голос звучал по-другому. Жестко. Повелительно. И дьявольски сексуально.
– Да, ты далеко обставил их всех.
– Так-то лучше.
– По крайней мере, пока что.
Перекатившись по кровати, он взгромоздился на меня, сжав запястья моих рук и придавив к подушке над головой.
– Не дразни.
– Не дразни? Да ладно, – сказала я, судорожно дыша.
Его член прижался к моему бедру. Я хотела, чтобы он был выше. Чтобы он скользил во мне.
– Мы только и делаем, что дразним друг друга.
Как будто решив доказать, что это не так, он сжал член и ввел в меня, обвив мою ногу вокруг своего бедра. Не двигаясь, он смотрел на меня сверху вниз. Его губа чуть подергивалась.
– Прошу, двигайся, – прошептала я.
– Тебе бы этого хотелось?
– Да?
– А если я не буду?
Прикусив губу, я попыталась состроить гневную гримасу. Улыбнувшись, он хрипло выдохнул:
– Вот как надо дразнить.
– Пожалуйста!
Я попробовала двигать бедрами, но он повторял мои движения, так что трения не было.
– Хлоя, я никогда тебя не дразню. Я трахаю тебя до потери сознания.
Я рассмеялась. Он закрыл глаза, потому что при смехе мои мышцы сжались сильнее, плотней обхватывая его.
– Не то чтобы изначально ты была слишком сознательной, – сказал он, кусая меня в шею. – А теперь скажи мне, как тебе хорошо со мной.
