В сиянии двух лун виднелись очертания древесных крон на том берегу. Среди тёмной листвы мелькали силуэты охотящихся сов.
Карапакс побрёл вверх по течению, Беда шагала по прибрежным камням, аккуратно обходя кусты.
– Может, нам в Мечту слетать? – предложил он. – Поговорим там с Луной и Вихрем, узнаем про Холода… и Кинкажу.
Голос его чуть дрогнул, и Беда насмешливо прищурилась.
– Да ты никак плакать собрался?
– Вот ещё! – буркнул он, откусывая рыбью голову. – Просто беспокоюсь за них.
– Брось, в Мечте им безопаснее всего.
Там одни беглые, и все терпеть не могут королеву Пурпур. Во всяком случае, очень не любят, когда о ней расспрашивают. Бросаются всякой гадостью… И если подожжёшь корзину с улитками – одну! маленькую! случайно! – тоже бросаются. Им бы город не Мечтой назвать, а Нетерпимостью.
Карапакс то ли хмурился, то ли улыбался – в темноте не разобрать.
– И вообще, – продолжала она, – лишняя компания мне ни к чему. Чем больше драконов со мной полетит, тем больше Пурпур может убить.
– Думаешь, и меня может?
– Запросто… Ой, опять напугала, да? Как бы это повежливей выразиться…
– Скажи просто «нет».
– Ладно, пусть будет так."
"– Зато Луна с Вихрем могут знать, где скрывается Пурпур, – заметил морской дракончик, прислушиваясь к хору лягушек, которые одна за другой замолкали с приближением драконов. – От них ведь что-то узнали о её новом союзнике – помнишь, Рубин говорила?
Беда нахмурилась. Откуда он мог взяться?
«Неужто королева любит нового союзника больше, чем её?» – мелькнула непрошеная мысль, и она сердито пнула камни, разбрасывая в стороны искры.
Ну конечно, больше, раз верный паладин отказался помогать! А самое главное, какая разница? Что за дурацкая привычка беспокоиться о королевской любви!
Наверное, тот дракомант, что заколдовал отрезанную голову, и есть союзник. Что ещё он для них приготовил? Бр-р…
– М-м… как-то тихо стало, не находишь? – заметил вдруг морской дракончик, останавливаясь на середине реки.
Подёрнутые рябью водяные струи обтекали его лапы с еле слышным журчанием, словно подпевая шороху листвы на ветру, но совы больше не ухали, и лягушки не выводили рулады.
Казалось, умолкли даже ночные насекомые.
Беда медленно обвела взглядом ночную чащу, жалея, что не умеет видеть в темноте. Что это там слева? Похоже на блеск серебристой чешуи. Еле слышный треск – сухая ветка хрустнула под тяжёлой лапой? Чудится или нет привкус дыма в сыром воздухе?
И тут река будто взорвалась!
Карапакс испуганно взвизгнул.
