В глазах щипало, всё застилала мутная пелена, в которой можно было разглядеть лишь силуэты мечущихся по берегу и летающих над крышами вопящих драконов. Несколько обожжённых со стонами барахтались в воде, а на площади среди клубов дыма мерцали язычки пламени.
Чешуя Беды огня не боялась, так что ожогов у неё быть не могло. Отчего же тогда эта дикая боль во всём теле? Оно словно истыкано гвоздями! Кто виноват? Кого сжечь, чтобы не болело?!
А-а-а!!!
Она заревела во всю глотку, но голос потерялся в какофонии хаоса, царившего на рынке.
Из тёмной пелены вдруг вынырнул дракон и бросился в воду почти рядом. Беда с шипением отшатнулась, но тут же узнала изумрудную чешую Карапакса.
Он ошарашенно тряхнул головой.
– Да уж, умеешь ты быть незаметной!
– А кто виноват? Я, что ли? – вновь заревела Беда, корчась от боли. Никогда ещё у неё ничего так не болело. Тело под чешуёй, казалось, грызли тысячи крошечных острых зубов. – Мне больно, больно! Всех ненавижу, всех!!!
– Давай, пока никто тебя не вспомнил, найдём местечко поукромней и разберёмся, – предложил дракончик.
По бокам и лапам его текла струйками кровь. Он забрёл дальше, по шею, и поплыл вверх по течению назад к праздничному мосту.
Каждое движение причиняло муку, но Беда, пересилив себя, заработала крыльями и поплыла следом.
Отыскав крошечный островок невдалеке от моста, где воздух был уже почище, Карапакс, морщась, выполз на илистый берег. Она рухнула поодаль прямо на кусты и тростник. Вся растительность мигом превратилась в чёрную обугленную массу, но сейчас было не до того.
Боль не прекращалась. Наверное, так чувствовали себя драконы, сгоравшие от огненной чешуи.
– Что это такое было? – простонала Беда. – Что?
– Кактус «драконье пламя». – Дракончик полез себе под крыло, нащупывая какой-то окровавленный комок, торчащий из чешуи. – Такой же, как взорвали тогда в исторической пещере… Не понимаю, кому он понадобился теперь, когда война закончилась?
Даже не один, вспомнила Беда, а целых тридцать! Кому бы они ни понадобились, этот кто-то непременно познакомится с её когтями, очень близко и очень скоро!
Шипя от боли Карапакс сжал странный комок когтями и вырвал из раны.
– Таких вот шариков с шипами, – показал он, – в кактусе видимо-невидимо, и при взрыве они разлетаются – это его семена. У тебя в чешуе их сейчас полно, ты стояла ближе всех… но как я вытащу, до тебя же не… ой! – Он умолк, тараща глаза.
– Что ещё? – нахмурилась она, чувствуя себя немного лучше – может быть, потому, что вылезла из воды.
