Холод очень привязан к племени и своей семье. Даже не знаю, что должно случиться, чтобы это изменить.
Песчаный дракончик как-то странно скривился.
– Ты судишь по мыслям, Луна, а этого мало. Дела часто говорят о драконе куда больше.
– Мне это трудно понять, – снова вздохнула она.
Карапакс нетерпеливо переминался на своих толстых лапах. Его вечная лень куда-то подевалась.
– А Кинкажу… Может, принести ей что-нибудь? Цветы? Рыбу? Нет, рыбу она не любит… М-м… апельсины, лимоны, кумкваты?
«Он любит их всех, – подумала Беда, – но сюда прилетел только из-за малышки радужной.
Мог и один, зачем было цепляться за меня, ради безопасности? Ещё в друзья набивался… зелень лягушачья! Гр-р-р!»
Она поймала на себе взгляд Луны. Что в нём – растерянность, сочувствие, жалость? Глупости. Тут песчаный прав: ничего по одним мыслям о драконе не поймёшь.
Усевшись на берегу, Беда принялась со скучающим видом рассматривать свои когти. Этот приём она тоже подсмотрела у Пурпур, хотя изысканно пренебрежительный наклон крыльев пока давался не очень.
– Ничего не надо, – покачал головой Вихрь. – Сам навестишь, и уже хорошо. Может, она расслышит твой голос.
– Увидимся, Беда! – помахал Карапакс.
– Может быть, – бросила она, глядя в сторону.
Голос её утонул в шуме крыльев. Вся троица поднялась в воздух и направилась к центру Мечты.
Выждав достаточно долго, чтобы никто уже не стал оборачиваться, Беда подняла голову и проводила взглядом удаляющиеся изумрудные крылья фальшивого друга.
Глава 9
Только поднявшись в свою очередь в воздух, Беда почувствовала, что раны от шипов ещё болят. В напряжённых мышцах словно проскакивали жгучие искры. Она сжала зубы, стараясь не обращать внимания и работать крыльями как обычно.
Полёт через пески занял весь остаток утра. Ушастая лисичка успела удрать в нору, да и есть её было жалко, зато удалось поймать прямо в воздухе большую белую птицу. Попавшийся на пути высокий кактус вспыхнул ярким пламенем – а нечего торчать с таким надменным видом! Хорошо в пустыне, можно ничего не бояться: ни леса случайно не подожжёшь, ни засеянного поля.
Здесь, наверное, даже королева Пурпур с её вечными подозрениями хоть иногда выпускала бы её из дворца.
«Королева Пурпур»! Беда до сих пор так называла её мысленно, но слова Вихря о новой королеве не выходили из головы. Умеет же песчаный испортить настроение!
Понятно, что следующему кактусу, на который упал взгляд, тоже не повезло.
