Сам же направляется накапать жене успокоительного. – Выпей, - ставит перед ней стакан с характерно пахнущей жидкостью. – Не будем говорить о том, чего не знаем наверняка. Юля девочка умная, - снова ко мне обращается. – Но плоха была очень. А сейчас она живая, хоть и печальная. Ей можно помочь, но для этого нужно терпение не дюжее. Она психически здорова, Дмитрий, но замкнута. Ей никто не помог вовремя. Девочка адаптировалась к жизни, как сама смогла. Где-то надо поддержать, принять, а где-то и продавить свою точку зрения.
Вы, возможно, этого не знаете, но она может быть гибкой. Мы с материю проглядели, хотя должны были позаботиться. На нас была ответственность за неё. Больше некому было.
Надо признаться, я растерян. Пока ехал сюда, был готов к многому. Но точно не к такой информации. По дороге из роддома. Даже для меня, повидавшего разные истории финалов, это слишком. Легкие изморозью покрываются. Нужно время.
- Наоборот всё вышло. Юля нам помогла. У Светы через год после похорон онкологию нашли. Лечение дорогостоящее было.
Слишком. Дом в котором Юля с Максимом жили, пришлось продать. Юля позволила. Она вообще не вступала в наследство. Оставила всё и уехала в Йемен. Мы не знали, оттуда позвонила уже. Как её туда взяли не знаю, слабая была очень. А в том году у жены рецидив случился. Мы не просили, но Юля когда узнала - продала свою квартиру, деньги нам принесла."
"- Ничего слушать не хочет, - дополняет Светлана Игоревна тихо. – Мне так неудобно перед ней. Я так страдала тогда. Ничем ей не помогла по сути.
Приезжали раз в неделю, поесть её заставляла. Вот и вся помощь. Она совсем другая была. Не такая как сейчас. Я сейчас покажу, - она снова поднимается со стула, направляется в соседнюю комнату.
Я, если честно, не хочу ни на что смотреть. Хочу к Юле. Мне необходимо у неё узнать, как она справляется по жизни. До сих пор я не представлял сколько трудностей, настоящих избиений, было в жизни Юли. По нарастающей. Необъятный снежный ком из бед и проблем. Больше всего меня поражает в ней способность, при всем этом, помогать окружающим.
Изо всех сил. Взваливать на себя ответственность невероятную.
Взглядом цепляюсь за коробок деревянный, стоящий на краю стола у самой стены. Он полон фруктов и овощей штопанных, и яиц. «Вскрытый» банан и ошпаренный помидор лежат ближе всего ко мне.
- Можно? – не дожидаясь ответа, протягиваю руку. Беру в руки фрукт.
- Шов Холстеда – двухрядный непрерывный съёмный шов, - комментирует Вячеслав Алексеевич.
