Но сейчас, же я, блд, отдыхаю.
Стоило на два часа отлучиться, как небеса у всех разверзлись и магма из них захлестала. Посторонние люди рядом с моими близкими, косяки в работе бюро, о которых я даже не знал, беременность Яры.
Прикрываю глаза, дыхание задерживая. Не помогает. Новость о скором пополнении в семье Нагорных произвела на меня большее впечатление, чем та, что в бюро прямо у меня под носом самовольства творятся. Не то, чтобы я был против детей, просто – не в восторге, но это не существенно на фоне главного - Яре рано пока что.
До конца она не восстановилась после катастрофы. Едва ли не переругавшись с Русланом, решил свалить побыстрее к себе в номер, чтобы лишнего не сказать, вернее того, что о нём думаю.
Эти вспышки не контролируемы. Абсолютно. Никак. Только приняв их, я смог с ними справляться, направляя энергию высвобождающуюся в иное русло. В работу. В юности же о принятии себя речи не шло. Только выходя на ринг или рейдж я чувствовал себя дома. Там агрессия как раз таки уместной была.
Мысль о Юле придает сил.
Как-то слишком быстро всё изменилось. Тяжело терять свою независимость. Отношения, в которых право принятия решений есть только у тебя. Когда подстраиваются под тебя, а не ты… Великолепно. Но загадка под названием – Юля меня так и манит. Ещё никогда я не был так близок к тому, чтобы распрощаться со своею свободой.
Приподнимаю руку и провожу магнитной картой по замку, дверь в номер открывая.
Свет не включен. Окно зашторено. Но сквозь плотную ткань всё равно рассеянные лучи солнца в комнату попадают.
Юлю замечаю не сразу. Она сидит в кресле, смотрит в одну точку, не двигаясь, и кажется даже не дышит. Реакции на моё появление – ноль.
Где бы сил взять на её загоны.
- Юля, - негромко зову. Щелкаю выключателем.
Её передергивает, тут же голову поворачивает и смотрит на меня. Встречаюсь с ней взглядом, и моё раздражение тает в секунду. То, что я вижу в синих глазах напротив меня не на шутку пугает. Печаль, сожаление, острая боль. Затем она зажмуривается, голову опускает.
Впервые вижу, как Юля теряет власть над собой. Всегда она собрана
- Извини, я задумалась, - произносит, откидываясь на спинку кресла. – Думала, ты попозже вернешься. Ты поговорил с женщиной? Сможете помочь её семье? – её голос подрагивает, будто она готова расплакаться, но сдерживается изо всех сил.
Подхожу ближе, сажусь на корточки перед ней. Накрываю своей ладонью её, сомкнутую в кулачек, и как всегда холодную. Подушечкой большого пальца глажу костяшки.
