Престидижитатор Сталина

Извините, что без приглашения, но у меня дело к вам очень важное и срочное…

— Ну, заходите, — было видно, что генерал-лейтенант как-то растерялся.

— Мне муж мой много о вас рассказывал… а дело в следующем. Я, кроме всего прочего, работаю художественным руководителем Одоевского театра, и супруг мой сказал, что лишь вы можете мне помочь.

— С театром? Откровенно говоря, я к театрам отношения никакого не имею, раньше, бывало, посещал, но нынче… А, вам деньги для театра вашего потребны?

— Спасибо, но нет. С деньгами я сама кому угодно помогу, а вот с репертуаром…

— Уважаемая Алёна? — он дождался подтверждающего кивка гостьи — Александровна, сразу вам скажу: пьес никогда не писал и даже ни разу в жизни об этом не думал, так что…

— А мне не пьеса нужна, а водевиль.

В стихах, и называться он будет «Сватовство гусара».

— Ну про гусаров я рассказать могу, — широко улыбнулся Денис Васильевич.

— Так я и не сомневаюсь. Сюжет пьесы прост и незатейлив: молодой гусар любит дочь мелкого ломбардщика, который жаден и скуп, как жид, а гусар же небогат.

И когда ломбардщик просит за дочь две тысячи рублей, гусар придумывает, как и своего добиться, и денег не потратить. То есть как ломбардщик ему деньги даст чтобы за дочь заплатить, а помогут ему в этом его друзья-сослуживцы…

Денис Васильевич слушал гостью приоткрыв рот от удовольствия, а когда она закончила, он тихонько поинтересовался:

— Я думал, что вам что-то из жизни гусар вызнать нужно или про битвы истории, а вы мне тут весь водевиль так рассказали, что я словно его уже и посмотрел… в театре.

Может вам с мундирами гусарскими помощь нужна?

— Нет. Муж сказал, что все это же, но стихами только вы сможете выразить. Я пробовала, но только несколько стишков… несколько песен осилить и смогла.

— А услышать их можно?

— Ну, раз вы просите… только… представьте, что это все же гусары поют, а не слабая женщина. Это когда они деньги Налимову собирают. Гостья встала, набрала побольше воздуха…

Голос у Алёны Александровны был неплохой, но на это поэт вообще внимания не обратил.

Когда она закончила, он тихо пробормотал про себя «умри гусар, но чести не утрать», затем встал:

— Вы не соизволите у меня до завтра остановиться?

— Благодарю, но я обратно к себе на пароход поеду. Саму пьесу, в прозе только, я вам оставлю… — с этими словами она вытащила из сумочки небольшую тетрадь. — А вы, если согласитесь попробовать пьесу стихами вашими изложить, напишите мне, я снова приеду.