Престидижитатор Сталина

Можно ли написать идеальный роман? Яндекс говорит, что легко…

Престидижитатор Сталина

Чаще всего предисловия бывают двух типов. В первом рассказывается биография автора с упором на его гениальность (для того, чтобы подвигнуть читателя на прочтение этого опуса), во втором содержится краткое изложение содержания (если автор заранее понимает, что опус его читать не будут — но хоть смогут обсудить его с другими людьми). Я же пойду по третьему пути и вкратце изложу, как написать идеальный роман (который будет помещен после предисловия).

Идеальный роман написать очень просто, ведь в интернете куча руководств, следуя которым автор обречен на создание гениального произведения. Открываем Яндекс, переходим по первой же ссылке и узнаем, что сначала нужно выбрать жанр произведения.

Вот это уже странно, ведь любой произведение является фантастикой, так как все авторы пишут о том, чего на самом деле не было и описывают все совершенно не так, как оно было на самом деле.

Разве что авторы телефонных справочников стараются отойти от канона, но и их, бывает, заносит…

Главное, что удалось выяснить, это то, что писать нужно фантастику. Но если в романе описывать «то, что будет», то придется придумывать и несущенствующий антураж — причем придумывать его так, чтобы и современникам автора было понятно о чем он пишет. Но здесь серьезная засада: например, в первой части «Одиссеи» Кубрика экраны телевизоров были плоские и прямоугольные — однако «современники» это не восприняли, и во второй части киноопупеи экраны пришлось сделать овальными и выпуклыми.

А так как нашей фантазии на предвидение может не хватить, а мастерства не хватит описать предвиденное понятно, про будущее мы писать не будем.

Писать про прошлое гораздо проще. Но и здесь имеется засада: многое из того, что далеким предкам казалось очевидным, наш современник не то что не поймет, но и переврет с точностью наоборот.

Почему «Война и мир» в момент написания считался порнографическим романом? Из многих сотен современников на этот вопрос правильно ответило лишь два человека. Один человек был старушкой-историком, доктором наук и профессором, а второй — вообще шведом, работавшим профессиональным переводчиком классической русской поэзии на шведский.