Престидижитатор Сталина

У меня даже мысль такая не могла возникнуть: ведь с восьми лет сестра заменила мне мать. А вот отца мне заменил как раз Витя, ее муж…

Тогда, десять лет назад, он еще Светкиным мужем не был — но когда у сестры остался выбор либо бросить институт и зарабатывать нам на пропитание или отдать меня в интернат, он-то ей и предложил иную альтернативу. И два года работал на трех работах, чтобы нас всем обеспечить. Просто так, а женой его Светка стала уже после получения диплома.

Теперь Витя работал на тех же трех работах: технологом на Турбинном заводе, преподавателем в заводском техникуме и замзавкафедрой в институте.

Ну, получалось это у него очень хорошо — но еще он был "психом". Это его сестра так называла, потому что Витя был еще и реконструктором. Не толкиетутым придурком, а серьезным таким реконструктором: он делал всякое древнее по древним технологиям, а затем это древнее по-древнему использовал. Конечно, дома с этим не развернуться — и я не удивился особо, когда узнал, что он сломал пальцы. Единственное, что показалось мне не совсем "нормальным", было то, что сломанных пальцев оказалось сразу семь.

Но он смог! Для очередной своей "реконструкции" он прикинулся доппельсолднером, и, как и положено каждому уважающему себя доппельсолднеру, обзавелся цвайхендером. И на встрече с такими же психами заспорил с кем-то по поводу, можно ли цвайхендером было рубить пики врагов. И, чтобы доказать свою правоту, не нашел ничего лучшего, как рубануть по толстой ветке черемухи. Ну что, ветка перерубилась.

Но почти двухметровый меч заодно решил перерубить и ствол этой гадины, но в нем застрял — и спружинившая ветка очень метко врезала по рукоятке, которую Витя крепко держал двумя, как и положено, руками…

В Калуге врачи и не такое видели, так что пальцы какими-то пластиковыми фигнюхами зафиксировали и пообещали, что через месяц все срастется. Но Вите срочно нужно было подготовить для техникума методичку по своему курсу, а стучать по клавишам он внезапно оказался неспособен. Ну Светка меня постучать и позвала…

Как я и ожидал, у Витьки даже черновиков не было.

Он вообще преподавать умел и любил, но бюрократию ненавидел, так что эту методичку он мне прямо "из головы" и диктовал. Потом надиктованное читал, ругался, рассказывал, что в написанном не так (ну, чтобы я не чувствовал себя идиотом, выполняющим ненужную работу, наверное) — и диктовал снова. Но я не расстраивался, ведь рассказывал-то он все очень интересно. И очень понятно, как он всегда это делал.