Престидижитатор Сталина

Когда мы остались вдвоем со Светкой и он предложил помочь, год я в школу не ходил. Потому что переехал как раз к нему в Калугу, а Светка осталась в Москве учиться. Витя и тогда был слегка не от мира сего, и он просто забыл записать меня в школу. Забыл, потом решил, что "в этом году уже поздно" — и учил меня сам. В результате школу я закончил в пятнадцать: после "вступительного экзамена" я — в девять лет — был зачислен сразу в шестой класс. Потому что про седьмой директриса даже слушать не захотела…

Правда, пользы большой школа мне в результате нанести не смогла: за время учебы в шестом я учиться почти разучился.

Поэтому в институт пошел "который попроще и подешевле" — в железнодорожный. Три курса уже закончил — зато снова "научился учиться": появился шанс перевестись на "бюджет", но для этого нужно было стать отличником. Витя, конечно, сильно помог — поэтому я не просто с благодарностью, но и с радостью десять дней стучал по кнопкам.

А когда достучался, Витя попросил меня "заодно" привезти из Тулы заказанный им у какого-то тамошнего мастера эсток.

Ну, для Витьки я бы хоть танковую пушку согласился привезти, но эсток-то — тот еще дрын, в автобусе везти — могут возникнуть ненужные вопросы у правоохранительных. Однако права у меня уже есть, да и восемнадцать две недели как стукнуло. Так что поехал я на Светкином Пассате. То есть сначала поехала сама Светка, в деревню прилично южнее Козельска, где "летовали" у бабушки с дедушкой ее дети — а вот в Тулу я поехал уже один.

Из Калуги мы выехали еще затемно, так что позавтракать получилось уже в деревне — а так как «время поджимало», я лишь кое-чего покидал в рот и, загребя из стоящей на веранде банки горсть тыквенных семечек (Витькина мать их для внуков держала, искренне считая что эти семечки от глистов помогают — ну а мне они помогут время скоротать если тульский мужик задержится), сел за руль и помчал.

Не очень даже и помчал: кузнец в Туле меня ждал через четыре часа (я позвонил ему, уточнил), навигатор показал, что ехать максимум два с половиной.

Правда, по дороге я увидел стоящий как-то боком автобус. Остановился — подумал, случилось что. Случилось, но нестрашное: автобус сломался. И возле него стоял народ, громко ругаясь на водилу — на что водила, используя все богатство русской речи, объяснял, что другого автобуса у него все равно нет, а всего через три часа пойдет другой, к тому же от остановки он проехал меньше километра и все успеют до нее вернуться.