Престидижитатор Сталина

Да и «прикомандированные» ко мне военные были в общем-то в званиях невысоких, там старшими были хорошо если капитаны, а в основном — поручики и иногда штабс-капитаны. Причем эти офицеры располагались в уездных городах, а вот подчиненные им прапорщики уже сидели по волостным центрам. И руководили унтерами, размещавшимися уже по обычным деревням.

Понятно, что всех их приходилось кормить, одевать, холить и лелеять — но за это все они во-первых следили за порядком в населенных пунктах и окрестностях, а во-вторых, охраняли назначенных (в основном Алёной) школьных учителей.

Последних просто набрали из выучившихся в моих школах девиц (парни все же в основном «в промышленность» у меня направлялись), а селяне почему-то «баб ни в грош не ставили». Ну, раньше не ставили: теперь дети крестьянские в школы ходили в обязательном порядке, а те мужики, кто детей по любым причинам в школы не пускал, подвергались дендромассажу силами солдат, управляемых назначаемыми «старшими по деревне» унтерами, так как батоги в стране дефицитом точно не были.

Солдатики свои обязанности исполняли с большим рвением, поскольку и сами они в обязательном порядке школы посещали и грамоте учились всерьез: если кто вовремя соответствующий экзамен не сдавал, то недостающие знания немедленно вкладывались им через задницу.

Дабы уж совсем соблюсти приличия, Алёну Николай назначил шефом специально учрежденной части под названием «бригада особого назначения», в которую все переданные на дело «управления государственными имуществами» подразделения и переводились, причем командиром самой бригады был назначен как раз генерал Киселев.

Он же был назначен и министром государственных имуществ, в связи с чем у меня с ним постоянно возникали довольно резкие разногласия. Но в одном мы все же сошлись: то, что творили с крестьянами помещики на территории Царства Польского и на Украине, нужно было пресекать максимально быстро и жестко. Ну, насчет быстро — это была его забота, а вот насчет «жестко»…

На самом деле дорога из Петербурга в Москву вовсе не стала первой «железкой» нормальной колеи.

Первой стала дорога, о которой в Петербурге (как и во многих других местах нашей необъятной Родины) практически и не знали ничего. Коля Засыпкин возле Нерчинского Завода завод металлургический поставил, с четырьмя домнами и двумя конвертерами. Но на полную мощность завод заработать не смог: угля для печей не было.