Престидижитатор Сталина

Ну, парень, прими мои самые искренние сочувствия…

А Алёна девушкой была вежливой, спокойной, по французски говорила хотя и с акцентом, но скорее не «рязанским», а каким-то североевропейским, да и в английском я её поднатаскал. Пришлось, потому что самому записывать на бумажке всё, что в телефоне полезного сохранилось, у меня ни времени, ни сил не было — а там на форин ленгвидже дофига интересного нашлось. Так что супруга иностранца из нее вышла неплохая. Да и ростом она Матрёну заметно переросла к семнадцати-то годам, а для меня и это было достаточно важно: у солидного иностранца жены-шмакодявки быть по определению не может!

А иностранец был человеком безусловно солидным, в достаточно молодом возрасте дослужился до подполковника: в паспорте было написано «lt.

Sir такой-то», но на сэра я ни рылом, ни прононсом не тянул и исправил sir на col. Вот и получился лейтенант-колонель, сиречь подполковник, но уж лучше так: сэров наверняка всех в какие-то официальные списки занесли и рисковать мне не хотелось.

«Иностранец» в Риге вероятно встретил каких-то знакомых, денежкой разжился неслабо так — и в Питер въехал, демонстрируя неоспоримое превосходство всего импортного (в Риге же и купленного, причем непонятно когда) над всем отечественным. Снял квартирку неподалеку от Казанского собора. Небольшую — всего в семь комнат, но уютную. Купленные в Риге шмотки, плотно упакованные в полдюжины немаленьких кофров, с причала на двух извозчиках везли. И еще на простой телеге узлы разные кучей, так что пришлось соседей по дому беспокоить, слуг просить, чтобы они все добро в квартиру затащили.

Волновавшиеся поначалу соседи вскоре успокоились: семейка не буянила, вечеринок не закатывала. Супруга иностранца с утра отправлялась за покупками, а затем — уже после обеда — шла гулять по магазинам, каждый раз возвращаясь с прогулки в сопровождении нескольких мальчишек, несущих купленные ею товары. Сам же иностранец днями просиживал в разных ресторанах — или ходил к кому-то в гости.

Причем поначалу именно просиживал, а где-то со второй декады октября больше по гостям шастал.

Пришлось мне по ресторанам действительно посидеть, но оно того стоила. В таком (к слову сказать, довольно гнусном) заведении я встретил некоего Петра Григорьевича — обнищавшего дворянина, ничего вообще делать не умеющего (его и из армии выгнали за мошенничество, причем неумелое), но амбициями буквально переполненного и остро желающего «перевернуть мир».