Престидижитатор Сталина

А попутно и сереброплавильный завод многим обеспечу гораздо дешевле, чем оно сейчас обходится: сами понимаете, тот же провиант возить на десять тысяч мужиков или на пятнадцать — разница невелика.

— Интересные у вас мысли рождаются… однако по Нерчинскому заводу я вам сейчас не отвечу, тут все продумать надобно.

— Это я и сам понимаю. А мне когда от вас ответа ждать?

— Когда мне Дорофеев результаты осмотра ваших заводов привезет… Через неделю, говорите? Ну мы-то люди служивые, все по уставу делаем.

И в Москву на дилижансах ездим, так что… Но вы же всяко до весны стройки свои не начнете? Да и поместье Волконских, как я понял, лишь весной выкупите. Так что… рассказали вы всё очень интересно, и до Рождества ответ получите. А если не наврали сильно, то со всеми нужными бумагами. Только я вас попрошу отдельно на бумаге ваши предложения по селитре мне отписать. Лично мне, договорились?

Договориться-то мы договорились, вот только с полковником Дорофеевым мне не по пути оказалось.

То есть он-то поехал, причем в моем экипаже — а мне пришлось остаться. Похоже, Егор Васильевич, несколько ошарашенный моими планами, пообщался с Егором Францевичем, и посыльный от последнего легонько мне намекнул, что от предложений поговорить с министром финансов отказываться неприлично. А его интерес был мне совершенно понятен, ведь казна огромные суммы тратила на закупку всякого железа (причем не только внутри России, но и в зарубежье), и озвученные мною цены не могли его не заинтересовать.

С Канкрином разговор получился более предметный — в том числе и потому, что министр финансов уже собрал довольно много информации о тульском дворянине, скупившем практически целиком два уезда. На самом деле ему было очень интересно выяснить, откуда у меня появляются такие деньги — но выяснив, что я их не ворую (торговля, конечно, тоже вид воровства, но вполне законный), интерес ко мне потерял.

Однако лишь до тех пор, пока Карнеев не рассказал ему о возможной (хотя и скорее всего невероятной) экономии госбюджета. Но раз уж Егор Францевич представлял, из чего и как я делаю деньги, невероятность его не смутила, а лишь «разожгла любопытство».

— Мне сказали, что вы желаете казне железо продавать гораздо дешевле, чем другие промышленники, причем, если я ваши обещания узнал без искажений, вы готовы вообще все казенные нужды покрыть.