Да и не тянуло там на большую сумму. Основная добыча была у меня. И я, как тот зомби, все точь-в-точь, как Лелька наказывала, исполнил. Весь товар сунул в простенок, сам в то оконце вылез, после раму приладил, как и не было ничего. Менты-то считали, что только Славка с Димкой там и были, и погоню за мной не устроили, не знали даже про меня поначалу. Это уж потом выяснилось, когда убытки подсчитывать начали, дошло, что к чему. Вот и вытрясли из моих ребят всю подноготную.
Остальную картину я без труда воспроизвела самостоятельно.
Воспользовавшись тем, что ее подельник на какое-то время оказался вне подозрений, Елена Григорьевна тайно извлекла похищенное из устроенного ей же самой схрона и перепрятала в собственной квартире. Оставалось только спровадить своего подельника, чтобы не делиться добычей. А может, Солодовникова вполне справедливо рассудила, что одной ей будет проще замести следы. Ведь в конце концов именно так и вышло. По делу Елена Григорьевна проходила всего лишь как второстепенный свидетель, никому и в голову не пришло, что она могла организовать кражу.
— А как же так вышло, что все досталось ей одной? — Я все же не удержалась от вопроса.
— А вот так и вышло, — хмуро отозвался Митченко. — Любил я ее очень, доверял ей во всем. То есть во многом. Я, когда деру дал, помчался в свою комнатушку, которую снимал. Сам-то я в общаге числился, но жить там не хотел. Лелька знала, что я туда побегу, да и уговор у нас такой был — дело сделаем и разбегаемся в разные стороны, ну с ребятами моими, в смысле.
Что бы там ни произошло, риск-то все равно был, мы это осознавали. И с Лелькой так же уговорились, что прячусь я в своей комнатушке и сижу там тише воды ниже травы, никуда носа не высовываю. Я ведь даже с работы уволился. На фига, думал, мне работа-то после…
Тут он осекся и ненадолго задумался.
— Только не добежал я до комнатушки своей, Лелька меня, оказывается, караулила. Подлетает ко мне, глаза такие страшные сделала, у меня аж сердце ухнуло. Ну, думаю, что случилось-то. Что ребят повязали, я знал, само собой.
А за мной-то никто не увязался. Ты чего здесь, спрашиваю, мы же уговорились… А она бросается на меня, как кошка, и шепчет, что, мол, уезжать мне надо из города прямо сейчас. Что вот-вот меня повяжут, где-то она там напортачила, а если меня схватят, то и на нее сразу выйдут. И пойдем, говорит, мы всей нашей четверкой, сам знаешь подо что. Мне бы чуток одуматься, но я и опомниться не успел. А она уже меня тащит прочь да деньги мне сует.
