Есть деньги — хорошо, нет — и не надо, и так проживем. В огороде крутилась, сама портнихой была, подрабатывала шитьем. Ну вот, вернулся я к ним, сам вскоре в дальнобойщики подался, уехал опять в рейс. Только теперь уж взаправду. А там начал помогать выгружать коробки, вот сдуру спину себе и сорвал. Проблемы начались с позвоночником, иной раз сижу за баранкой, а от боли впору завыть. А как-то раз еду и вдруг чувствую — вот-вот ноги отнимутся. Поскорее к обочине притерся, про себя об одном думаю, хватило бы только запаса на тормоз нажать.
Успел — и как в темноту провалился. Сколько пробыл там, не знаю. Только, как оказалось, все сроки поставок по моей вине сорвались. А чем я виноват? Что на работе здоровье растерял? Ну тогда ребята-сменщики меня нашли по маршруту следования. Приятель мой сел за баранку, меня рядом усадил, груз сначала помог доставить, хотя толку-то было от этого… Ни копейки не заработал, да еще под штраф влетел. И уволили меня вслед за этим, кому такой работник нужен.
Я, конечно, первое время пытался работу найти, только я ведь говорил уже, кроме как шоферить, ничему не обучен. А о шоферской доле пришлось мне забыть, с такой-то болячкой. И в разнорабочие не возьмут, и даже в грузчики. А с инвалидностью что-то там не срослось, не тот диагноз какой-то… Не дали мне ее, в общем. Варька меня первое время водила по врачам. И со спиной, да и вообще… Человека, наверное, хотела из меня сделать. А я уже на весь мир обозлился и выпивать начал, да и Варьку стал поколачивать.
Ну она какое-то время держалась, а потом все же выставила меня, хотя, подозреваю, это маманя Варькина в уши ей напела, всегда на дух меня не переносила, как все тещи. Ну и добилась-таки своего. Выставила Варька меня с чемоданчиком. Иди, говорит, куда хочешь, а нам с Борей ты не нужен.
Глаза Митченко злобно блеснули из-под густых поседевших бровей, губы кривились в усмешке.
— Можно было, конечно, и уговорить ее, как раньше я всегда уговаривал. Не в первый раз между нами размолвка случилась, с тех пор как я пить начал.
Но только взыграла во мне гордость. Ах так, говорю, ну вот и сиди теперь в обнимку со своей мамашей до скончания века. Подхватил свои пожитки, да и был таков. Вернулся опять в Тарасов. Работы нет, жить негде, так и жил какое-то время как полубомж. Дворником устроился и ночевал в теплушке, благо не выгоняли. Так и промыкался не знаю сколько лет. Хотел на Лелькин след напасть, да не вышло.
