— Генриетта Николаевна? — пропела я нежным голоском. — Вас беспокоит Татьяна Александровна Иванова. Я…
— Кто?! Что?! Какая Татьяна? — истерично затараторила моя собеседница, не дав мне объяснить, по какому поводу я ей звоню.
М-да, общение приятным быть не обещает…
— Иванова Татьяна Александровна, — повторила я терпеливо и как можно более отчетливо. — Я хотела бы поговорить о вашей знакомой, Солодовниковой Елене Григорьевне.
— Слушайте, девушка! — завопила вдруг Генриетта на какой-то совсем уж невыносимой ультразвуковой ноте.
— Прекратите маяться дурью, слышите, что я вам говорю?!
Своевременное уточнение. Генриетта действительно полагает, что ее можно не услышать?
— Я об этой гадине знать ничего не хочу и говорить не собираюсь! — продолжала неистовствовать пожилая леди. — И если вы еще хоть раз…
Я поняла, что наступил критический момент. Если Генриетта сейчас бросит трубку, попытаться договориться с ней во второй раз будет попросту нереально. Поэтому я, набрав в легкие воздуха, завопила как можно громче, пытаясь одновременно перекрыть поток льющейся брани:
— Ее убили!
В этот самый момент к моему столику подошла официантка, однако, услышав мой выкрик, девушка резко отпрыгнула, словно решила потренироваться прыгать с места в длину.
И тут я внезапно осознала, что вокруг меня, а заодно и в телефоне воцарилась тишина.
В первые несколько мгновений я испытала чувство, схожее с настоящим блаженством. Хотя бы потому, что наконец прекратились ультразвуковые атаки на мои барабанные перепонки.
По крайней мере, на одну из них.
Но вот тишина в кафе меня несколько обеспокоила. Официантка, застывшая в нескольких шагах от моего столика, неотрывно смотрела на меня с выражением какого-то первозданного ужаса. Да и остальные посетители кафе застыли словно истуканы с вилками или бокалами в руках и смотрели на меня примерно с тем же выражением, что и молоденькая официантка.
Я решила, что неплохо бы немного разрядить обстановку, и изобразила самую лучезарную улыбку, какая только была в моем арсенале.
При этом я едва сдержалась, чтобы не помахать присутствующим рукой.
— У… Убили?! — телефон снова ожил. — Лелечку убили-и-и! Да как же это, да кто же, да за что же?!
Генриетта принялась сыпать вопросами, ответы на которые я и сама жаждала получить последние пару дней.
— Генриетта Николаевна, — я решительно пресекла попытки моей собеседницы вновь меня оглушить, — давайте с вами встретимся и спокойно обо всем поговорим.
