А кто же станет заносить мобильный номер в бумажную записную книжку, если к услугам абонента куда более удобная электронная.
— Да что же так долго, я ведь чуть не умерла! — радушно приветствовала меня Генриетта, едва я нажала на кнопку звонка, стилизованного под затейливый бронзовый цветок.
Дверь распахнулась мгновенно, и меня тут же окутала бронебойная смесь ароматов густых терпких духов, ароматических свечей и еще невесть чего непостижимо пахучего.
Я по примеру хозяйки ароматной квартиры чуть было не завопила, что немедленно умру.
Однако стремление побеседовать с Генриеттой и выжать какую-никакую полезную информацию пересилило желание жить, и я, вежливо улыбнувшись, храбро шагнула в душистую обитель.
— Ну, говорите же, говорите, что случилось с бедной Лелечкой?! — Старушка вцепилась в мой локоть обеими руками с поразительно цепкими сухонькими пальчиками, унизанными многочисленными разнокалиберными кольцами.
Ростом Генриетта Николаевна едва доходила мне до плеча, а глядя на ее субтильную фигуру, задрапированную расшитым диковинными цветами атласным халатом, ни за что нельзя было бы предположить, что в этой сухонькой пожилой даме скрыто столько силы и огня.
Генриетта тащила меня через полутемный коридор, как настоящий мощный тягач. Конечной целью моей транспортировки, если можно так выразиться, оказалась почти такая же затемненная гостиная.
Полумрак, царивший в гостиной, объяснялся тем, что окно было тщательно завешено плотными многослойными шторами, увенчанными ламбрекеном, поражавшим воображение.
Под стать ему была и увесистая хрустальная люстра, сделавшая бы честь любому оперному театру мира. Перед моим растерянным взором предстало нечто напоминающее коллекцию антикварных комодов и тумбочек, вся поверхность которых была уставлена небольшими подносами с дымящимися ароматными свечами.
Значит, в самом начале я не ошиблась в происхождении столь изысканного аромата. Если, конечно, не считать запаха духов самой хозяйки.
— Садитесь же и немедленно все рассказывайте! — потребовала Генриетта, усаживая меня возле круглого стола, покрытого бархатной скатертью с кистями.
— Все-все, с самого начала! Когда ее убили? В этом году?
Если Генриетта не затеяла со мной какую-то хитрую игру, то, судя по ее вопросу, она довольно давно не виделась с приятельницей, весть о гибели которой так ее всполошила.
— Несколько дней назад, — сдержанно сообщила я.
Старушка в ужасе приложила руки к вискам и уставилась на меня, приоткрыв рот.
