Презентация ящика Пандоры

И всякий раз приходилось надевать простое платье и украшаться скромным жемчугом. Бриллианты спали в сейфе, шубы в холодильниках. А теперь скажите, какой смысл владеть камнями-мехами, если не имеешь возможности показать их? А Майский предлагал:

– Давайте сделаем ваш парадный портрет: бальное платье, колье, кольца, браслеты…

Работал живописец очень быстро, беззастенчиво льстил заказчицам: убирал вторые подбородки, сглаживал морщины, шлифовал фигуры. В результате вместо шестидесятилетней колоннообразной дамы получалась едва отметившая сороковой год рождения стройная женщина с осиной талией, вся в соболях и алмазах.

Картина торжественно вешалась в спальне, и вскоре заказывалась новая для гостиной, третья в спальню. Вслед за большими вождями портреты заказывали и мелкие. Майский никогда не сидел без работы. Он жил в достатке: огромная квартира в центре Москвы, роскошная дача на Пахре, охотничий дом с огромным участком в лесу около Обельяновска, коллекция произведений искусства, состоящая из картин, на которые облизывались Третьяковка и Эрмитаж, еще были милые мелочи: запонки, зажимы для галстука с бриллиантами, дорогие перстни, уникальные часы, старинная мебель, кузнецовские сервизы. Жилье художника походило на музей.

У мастера не было ни жены, ни детей. По Москве упорно курсировали слухи о нетрадиционной ориентации Кости. Но такие всегда распускают о мужчинах, которые не желают открыто демонстрировать любовниц. Константин просто не хотел ни о ком заботиться, единственный, кого он нежно любил, был младший брат Григорий.

Поэтому, услышав из уст врача страшный диагноз, Майский все завещал ученому и до последнего дня не рассказывал ему, что смертельно болен.

После вступления в права наследства Григорий решил осуществить свою мечту, создать универсальную вакцину. В помощники себе Григорий Константинович пригласил своего лаборанта Савелия Михайловича Разгонова и любовницу Нину.

Кузнецова обожала профессора, верила, что тот изобретет чудо-вакцину. Нину не смутило, в какой форме Огарков предложил ей сотрудничать.

А произнес ученый такие слова:

– Если хочешь, перебирайся в Обельяновск, купи дом, начинай разводить лабораторных мышей, они мне понадобятся, буду их у тебя покупать. Ежели решишь остаться у Полозкова секретаршей, то пожалуйста. Но в этом случае мы не сможем часто видеться. Я намерен жить в доме, где находится лаборатория, кататься в Москву ради тебя не собираюсь.

Нина любила Григория, понимала, что его не переделаешь, он таков, каков есть.