Презентация ящика Пандоры

Это она все деньги сперла! Стопудово!

– Вы о чем? – испугалась Нина.

Огарков встал и вышел, Савелий поморщился.

– Вот не ожидал такого от Норы, честное слово. Что угодно: истерику, слезы, зудеж на тему: «Спишь со мной, а жениться не собираешься», но воровство! Твоя драгоценная подруженция унесла весь бюджет на исследование.

– Не понимаю, – пролепетала Кузнецова.

– Ничего сложного, – буркнул Разгонов, – фирма, которая торгует чаем, нам заплатила за исследование. Часть этих средств предназначалась для оплаты Норе.

Очень нехилая часть. Бомжи и разные больные у нас за тысячу рублей в экспериментах участвуют. А Елкиной следовало аж десять тысяч долларов отдать.

– Десять кусков зелени, – повторил Савелий, – но это же не мы с Григорием Константиновичем из своего кармана платим. Иностранная фирма такие деньги людям выписывает.

– Мне Нора не сказала, сколько получит, – промямлила Кузнецова, – я сама набрала за несколько лет кой-чего. Хотела наши средства сложить, купить…

– Да плевать мне на то, что вы придумали, – заорал Савелий, – в столе было намного больше, чем десятка для бабы! Двести тысяч! Двести! Раз в жизни такая удача подваливает.

В голову прийти не могло, что она их упрет.

– Две сотни тысяч?!! Две? Сотни? Тысяч? Долларов?

– Именно так, – продолжал кричать Разгонов. – Может, ты с ней в доле? Нора подруженции чуток отсыпала и смылась.

Кузнецова перепугалась насмерть.

– А вот я думаю иначе, – завопил Сава и стал медленно наступать на Нину.

Кузнецова, словно ошпаренная, кинулась вон из лаборатории.

Домой она прибежала почти в предынфарктном состоянии. Руки, ноги у нее тряслись, в висках стучало, в голове гудело. Одна часть мозга не могла поверить в то, что Нора воровка, но вторая подсказывала: Елкиной очень нужны деньги, она постоянно жалуется на усталость от работы, мечтает выиграть в лотерею… Кузнецова пребывала в полнейшей растерянности, не знала, что делать. За полночь неожиданно затрезвонил телефон. В те годы у Нины не было сотового. А вот обычный аппарат стоял, да только номер знала лишь Элеонора.

Кузнецова схватила трубку, сквозь треск, шум, писк прорезался еле слышный женский голос:

– Нина, это я. Нора.

– Ты где? – заплакала Нина. – Вернись, мы все уладим.

– Я хочу жить одна, – ответила подруга, – для себя. Есть вариант хорошо устроиться. В буфете лежит тысяча баксов, это на Петьку. Делай с ним что хочешь, я от мальчишки устала. Прощай.

– Нора, Нора, – зарыдала Нина, но из трубки уже полетели частые гудки.