Презентация ящика Пандоры

Прилипла бы к тебе дурная слава.

– Мамуля, пусть ты права, – согласился приемный сын, – но Разгонов давно покойник. И Огарков на том свете. От ветеринарной клиники и избы ученого ничего не осталось.

– Ошибаешься, профессор жив, – еле слышно сказала Нина, – думаю, он знает правду! Пообещай, что отомстишь ему за Элеонору и за меня. Долго я сумасшедшего любила, а он мной пользовался, да и только.

Кузнецова показала на икону, которая стояла на тумбочке:

– Перед образом поклянись.

И что оставалось делать Петру? Конечно, он произнес клятву.

Петя похоронил Нину, стал устраивать свою жизнь, но получалось плохо, неприятности сыпались на его голову дождем. Придя к Родионову, он сказал:

– Матерью я считал Нину, к Норе тоже хорошо относился, но не хотел ворошить старые дела. Мысль мелькала: вдруг она и правда доллары украла? Я это выясню, и что мне с неприглядной правдой делать? А сейчас думаю: вдруг все неудачи, которые я постоянно терплю, из-за невыполненной клятвы на иконе? Можете проверить, есть ли около дома Огаркова человеческие останки?

– И что? – воскликнула я.

Детектив развел руками.

– Я взял двух парней, которые у меня работают. Приехали на место. Дома нет, он сгорел.

– Как и ветеринарная клиника Разгонова, – пробормотала я.

– Верно, – подтвердил сыщик.

– Так останки нашли? – перебила я.

– Перекопали весь задний двор, ничего, – отрезал Игорь, – но лес-то огромный.

– Елена подходила ко мне в больнице, – сказала я, – просила увезти ее из Фурска, говорила, что ее жизни грозит опасность. Но я посчитала медсестру странной, не совсем нормальной. Наша встреча произошла в психиатрической лечебнице. Вот и…

– Ты подумала, что у медперсонала, который общается с теми, у кого поехала крыша, у самого протекает потолок, – закончил за меня Игорь.

– Вроде того, – призналась я, – Елену я встретила вместе с владелицей санатория Инессой Гавриловной Фиркиной.

– Санатория? – удивился Игорь.

– Они так деликатно психиатрическую лечебницу называют, – пояснила я, – то санаторий, то пансионат, берегут нервы больных и их родственников. Ну согласись, думать, будто твоя тетя живет в санатории, приятнее, чем знать, что она содержится в сумасшедшем доме. И посторонним не стыдно сказать, где родственница, и начальству.

Родионов взял салфетку.

– Кстати, о родне.