Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

Волосы спрятала под дырявую соломенную шляпу, которую нашла на столе. В хлеву, где прячется темница, довольно темно, и если опустить голову пониже, сторожа ничего не заметят.

Моё проникновение обещало быть безумно рискованным. Магара могла проснуться в любой момент, а стражники — заметить подмену. Но выбора не было, я надеялась на удачу…

* * *Остановилась перед стражниками в полутьме. Похоже, здесь экономили на факелах — горел всего один, и тот нещадно чадил, наполняя воздух едким дымом. Двое мужчин, разморённых скукой, подпирали стены.

Мечи покоились в ножнах, уставшие физиономии выглядели раздражёнными.

— О, Магара, ты сегодня вовремя! — бросил один, увидев фиолетовое пятно. — Иди, пока эти не начали орать, голова раскалывается от их воплей.

Я ничего не ответила. Подделать голос было бы сложно, поэтому только кивнула, хватаясь за ведра. Передо мной открыли двери, и я обрадовалась, что всё прошло так легко. Но когда перешагнула через порог, другой стражник вдруг остановил.

— Постой-ка! Какая-то ты сегодня странная, молчаливая.

Неужели проклятия на головы всех и вся закончились?

Мужчины заржали. Похоже, они привыкли, что Магара вечно брюзжит на весь свет. Я же лихорадочно думала, как выкрутиться.

Покашляла для виду и хриплым голосом просипела:

— Заболела!

Смех сразу же прекратился.

— Так чего не предупредила, убогая? И не дыши на нас! Даже не смотри в нашу сторону! Иди уже, лучше узников заражай, чем нас!

Я молча поспешила вперёд, неся в руках тяжёлые ведра. Наконец стражники остались позади, а я перевела дух.

Узкий проход всё время шёл вниз, периодически встречались небольшие лестничные пролёты. Значит, темница была действительно глубоко под землёй. Наконец, достигла невысоких деревянных дверей, которые пришлось открывать уже самой. Пройдя через них, оказалась в большом помещении с довольно низким потолком. С двух сторон тянулись грязные камеры, разделённые кирпичными стенами, а передние стенки представляли собой сплошные металлические решётки, через которые даже ребёнок не смог бы пробраться.

Внутри этих камер, на грязном полу, устланном вонючей, сгнившей соломой, сидели люди. Множество людей. Шокировало их убогое состояние, застарелая вонь, царящая здесь, и самое главное — горящие взгляды, исполненные глубокой ненависти. Боже, сколько же их! Десятки, может, даже сотни мужчин непонятного возраста. Многие заросшие, большинство одеты в замызганное тряпьё. Кажется, вдалеке послышался даже женский голос, но, возможно, мне показалось.