Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

Очевидно, ему было очень больно, но, несмотря на это, во взгляде парня пылала яркая ненависть к окружающим.

Генри мгновенно развернулся, тут же сдвинулся с места и пошёл навстречу парню наглой, вальяжной походкой. Осмотрел его с очевидным презрением, словно грязную скотину.

— Кто ты такой? — бросил он, и голос его был холоден до дрожи.

Горец молчал. Он стиснул зубы так, что они заскрежетали, и с вызовом посмотрел моему муженьку в глаза. Генри нахмурился, явно раздражённый молчанием, потом резко вскинул руку и ударил парня по лицу, отчего тот едва не упал.

Я вздрогнула. Первым побуждением было сорваться с места и защитить пленника, но я сдержала себя — это было бы глупо.

— Ты можешь убить меня, мерзкий пёс, — процедил парнишка с яростью, глядя Генри в глаза. — Но я не сдамся, и мой народ не сдастся! Мы уничтожим тебя, так и знай!!!

Смазливое лицо Генри исказилось яростью, и он снова ударил горца. После этого бросил короткий приказ людям, и парня грубо потащили к дереву, привязали его к широкому стволу и заткнули рот кляпом, не церемонясь с раненой рукой.

Всё это доставило парню сильную боль. Потом воины снова расселись у костра, а юный горец повис на верёвках, не имея сил удержаться на ногах.

Снова зазвучали разговоры ни о чём, и смех начал разлетаться по лагерю. Солдаты так сильно расслабились, словно забыли, что рядом шастают враги. Возможно, этот парнишка вовсе не последний шпион горцев, хотя… со стороны Генри это может быть намеренной провокацией, чтобы заставить таких же отчаянных идиотов, как нынешний пленник, броситься в необдуманную атаку под влиянием гнева.

— Эй! — бросил один из воинов со смешком. — А вы знаете, что горцы верят, будто духи защищают их в бою? Я бы тоже поверил в духов, если бы мои доспехи были сделаны из овечьей шкуры!

Раздался дружный смех."

"— Это ещё что! — выкрикнул другой. Почему горцы такие упрямые? Им просто еще никто не сказал, что быть умным — это тоже вариант!

Очередная глупая шутка заставила окружающих загоготать. Я понимала, что всё это делается для того, чтобы раздразнить и унизить пленника.

А может, и кого-то другого, подобного ему. Я оставалась неподвижной, выжидая и, конечно, собиралась быть исключительно наблюдателем, но вид несчастного парнишки — раненого и обреченного — требовал воспользоваться обстановкой и действовать.

Через полчаса я заметила, что часовые сменяются, и решила, что пора. Бесшумно отползла в сторону. Руки местами были расцарапаны жёсткими сучьями, но я не обращала на это внимания.