Пряная штучка

Осенние ночи наступали быстро, и на улицах зажигали фонари, по случаю праздника светившие красным светом. Обычно в День независимости по всему королевству в воздух запускали фейерверки, в Питерборо тоже ожидали захватывающего зрелища.

Выйдя на свежий воздух, я вздохнула. Кажется, запах бродяги въелся даже в одежду и волосы. Ирвин шел, низко опустив голову и сунув руки в карманы пальто. Мелькали худые, обтянутые чулками ноги.

– Он переживает из-за дебюта, – вздохнула Стаффи, глядя вслед обогнавшему нас подмастерью.

– Сидеть в клетке только в первый раз неприятно, – высказалась я со знанием дела. – Потом осваиваешься.

– Я о сцене, – фыркнула подруга. – К слову, что за ночной горшок ты носишь, как королевское знамя?

– Не спрашивай, – буркнула я. – Уверена, что не смогу пережить этот позор дважды.

– Хочешь сказать, что тебя заставили прыгать по сцене вместо эльфа? Ты шутишь? – Она наткнулась на мой яростный взгляд и кивнула: – Видимо, не шутишь…

Соседи отправились в таверну запивать горе, а я, решив, что сегодняшних впечатлений мне хватит до следующего Дня независимости, пошагала в «Пряную штучку».

Пока добралась до торговой улочки, городок накрыла холодная темнота. К моему удивлению, над входной дверью горел фонарь, обычно зажигавшийся, если в дом кто-то входил. Однако окна не горели, и лавка выглядела пустой. Почувствовав глухое беспокойство, я тихонечко отворила дверь и вошла в торговый зал. Помещение было освещено фонарем, и на полу растянулись полосы света. Колокольчик тренькнул очень тихо, я замерла, прислушиваясь к тишине. Вдруг на втором этаже прозвучали тяжелые шаги! От страха сердце пустилось вскачь, а на затылке зашевелились волосы.

Осторожно, чтобы не цокать каблуками по полу, я стянула с ног сапоги и на цыпочках, почти беззвучно начала подниматься по лестнице. Под ногой скрипнула половица, пришлось замереть и прислушаться. Шорохи стали явственнее. Подобравшись к мужской спальне, я поглубже вздохнула, а потом резко толкнула дверь и, размахивая призовой чашей, ринулась к вору, стоявшему возле кровати.

«Дзинь!» – победоносно тюкнулась медная посудина о голову грабителя.

– Мать моя женщина! – вскрикнул тот хриплым голосом Этана, присовокупив парочку нецензурных ругательств.

– Проклятие! Этан? – охнула я, чувствуя, как отпускает напряжение. – Ты почему сидишь без света?

– Свечи не нашел, – прокряхтел он, потирая макушку.

– У нас теперь магические огни, – объяснила я и тряхнула лампу, стоящую на подоконнике.