Пряная штучка

– У тебя ее или нет, или она течет, – съехидничал он, очевидно полагая, будто обладает отменным чувством юмора. – Если мы уедем, то кто тебе дом бесплатно чинить возьмется?

Ремонт задаром был аргументом. От обиды я даже засопела, но буркнула:

– Но у тебя же есть Ирвин.

– Ты сама сказала, что Ирвин идет вместо бронзового коня.

– Стаффи тоже почти ничего не ест и занимает мало места!

Наглая ложь! Стефани Фостер была влюбчивая, шумная неряха, которая по утрам на два часа запиралась в банной комнате, а по ночам залезала в холодильную кладовую, чтобы втихаря слопать полкольца чесночной колбасы.

Другими словами, сравнивать ее с подмастерьем было решительно несправедливо. Ирвин прекрасно справлялся с кухней, за две недели перепробовав почти все перечные смеси. А уж как он обхаживал капризных покупательниц! За кассу его в сердцах и крепких выражениях отправил Этан, когда понял, что в расчистке сада от ученика пользы как от козла молока. То молотком себе по пальцам шмякнет, то пилу сломает, то руку порежет, когда на новой вывеске вензелек попытается вырезать.

– В конце концов, я здесь хозяйка! – не найдя других аргументов для подселения еще одного жильца, разозлилась я. – Сказала, что Стаффи останется, значит, Стаффи останется. Все равно я собиралась помощницу нанимать в следующем году. Так что в тесноте, но не в обиде…

Стефани Фостер официально страдала. Не разложив вещей, на все утро она заперлась в банной комнате и держала открытым кран, полагая, что шум воды в доме с тонкими стенами и отличной слышимостью сможет заглушить ее истеричные рыдания.

Сначала мне подружку было ужасно жалко, я шикала на Этана, желавшего и умыться, и сделать другие остро необходимые дела, но ко времени открытия сама разозлилась. Водопровод в доме был с чудинкой: если на втором этаже включалась вода, то она напрочь исчезала на первом. Пришлось подружку выдворить из «комнаты душевной боли», а торговлю начать на полчаса позже. Не встанешь же за прилавок растрепанной и неумытой.

Но день все равно не заладился.

Лавка пряностей, которую матросы приняли за увеселительный дом, превратилась в обычный дурдом. Этан взялся проверять крышу, и домик содрогался от стука молотка, визжания пилы и истошных воплей мастера, костерящего неумелого помощника. Не знаю, как у Ирвина хватало выдержки, чтобы не огреть вопящего наставника черепичиной по макушке.

Немногочисленные клиенты испуганно задирали головы, когда сверху что-то бабахало, а потом уходили без покупок.