Прибежище богов

Кончики ее пальцев источали приятную прохладу, какие-то токи бегали по моей коже, я чувствовал, как внутрь вливается живительная энергия, наполняя каждую клеточку – очень приятное ощущение. Дойдя в своем ощупывании до самого низа, Лилия все же сдвинула резинку трусов (я аж дернулся), но она, шикнув на меня, всего лишь слегка отодвинула ее, чтобы можно было до конца осмотреть и ощупать живот.

– Очень хорошо, – сказала она точно таким тоном, как говорит доктор, заканчивая осмотр не слишком тяжелого больного, – а теперь, дорогой Деметриос, для того, чтобы я могла закончить, повернись-ка ко мне спиной.

Снова вздохнув, я выполнил ее просьбу, уже не ожидая для себя ничего неприятного, и еще какое-то время ощущал ее пальцы на затылке, шее и спине, окончательно избавляясь от остатков утомления и головной боли.

Наконец все было закончено и Лилия, хихикнув, сказала:

– Одевайтесь, уважаемый Деметриос, как видите, с вами ничего страшного не произошло, а здоровье я вам поправила лет на сто вперед.

– Спасибо за лечение, мне действительно стало лучше, – как-то официально пробормотал я, на самом деле испытывая безмерную благодарность, идущую прямо от сердца – это ж надо, только десять минут назад мне казалось, будто по мне трактор проехал, а сейчас я даже не чувствую веса своего тела! По правде говоря, мне хотелось как-то по-другому выразить ей свою признательность – все слова казались просто жалкими сейчас, когда она мне так здорово и быстро помогла.

В голове мелькнула мысль, что, может, потом я смогу сделать ей какой-нибудь подарок… Анна Сергеевна говорит, что тот, кто обладает фантазией и умеет делать что-то своими руками, всегда сможет смастерить хороший и оригинальный подарок. Как это она говорила… «ребята, хенд-мейд рулит»."

"Не оборачиваясь, я начал одеваться, пыхтя от неловкости. Мне пугала мысль, что вдруг я обернусь, а Лилия стоит за моей спиной совсем голая, как сегодня утром на речке…

А она молчала, и мне даже показалось это странным. Спиной я чувствовал ее взгляд, как чувствовал и то, что ее игривый настрой уступил место серьезности.

И тогда я повернулся к ней лицом. Она стояла (к счастью, одетая), свесив голову набок, и тень озабоченности омрачала ее милое личико.

– Извините меня, пожалуйста, за то, что я предложила вам голым поводить хороводы на берегу вместе с нашими мальчиками и девочками, – произнесла она, виновато глядя мне в глаза и нервно покусывая губы, – я знала, что это для вас совершенно неприемлемо, но все равно сказала.