Затем я посмотрела на стоявшую рядом Лилию, на розовых губах которой играла загадочная и чуть ироничная улыбка. Ну точно моя младшая сестра, задумавшая очередную каверзу.
– Деметриос прав, – сказала эта малолетняя девица, перехватив мой взгляд, – никаких опасностей при инициации вам не грозит. Просто выполняйте все, что он вам скажет – и тогда вся процедура пройдет гладко, как по маслу. А теперь давайте пойдем и займемся делом, благо уже все готово, люди отдохнули и собрались. Капитан Серегин сейчас нервничает и думает о том, что вам вместе с ним нужно поскорее выехать по важным делам…
Вот этим последним замечанием Лилия меня просто убила.
Если она знает, о чем думает капитан Серегин, недавно обретший статус бога войны (ну почти) то что уж говорить о нас, простых смертных… Внимательно приглядевшись к ней, я поняла, как обманчив образ девочки. Во всем ее милом и наивном облике едва уловимо проступал образ могущественной сущности… И я вдруг отчетливо осознала, что этому прелестному созданию, пожалуй, стукнула не одна сотня лет…
Что же касается важных дел, о которых так беспокоится капитан Серегин, то действительно, чего тянуть? Ведь, как говорит Ника – перед смертью не надышишься.
Подумав об этом, я встала и, как Христос на Голгофу, пошла к злосчастному табурету, стараясь ступать твердо и решительно. Хорошо, что обряд инициации не требовал от меня публично обнажаться и делать всякие глупости, о которых я так много читала в своем девичестве в романах жанра «Клинок и колдовство».
Там героиню или героя обязательно возводят на алтарь обнаженными, с завязанными глазами и связанными руками, и, прежде чем посвятить их в тайны и наделить силой, немножечко пытают, испытывая дух и волю. Но я знала, что здесь, в этом мире, все обстоит совершенно по-иному… Хотя кто знает, каковы обряды при посвящении в адепты херра Тойфеля, о котором я тут уже слыхала неоднократно…"
"Табурет оказался жестким и неудобным, хорошо хоть без торчащих гвоздей и заноз, втыкающихся в мягкое место.
Я села на нем прямо, и по просьбе Дмитрия положила обе руки себе на колени ладонями вверх и чуть прикрыла глаза, ожидая начала церемонии. Было слышно, как позади меня, позванивая ножными браслетами, выстраиваются танцовщицы, и как возятся со своими инструментами музыканты. Кстати, ансамбль-то этот, может быть, и самодеятельный, но его выступление на своей сцене с радостью бы показал любой императорский театр – хоть в Петербурге, хоть в Москве, хоть в Киеве*.
