Прибежище богов

Уж слишком громкое имя у его партнерши, и слишком резонансно она вызвалась поиметь их с Антоном… Тому-то явно проще – во-первых, он первостатейный шпак, с которого взятки гладки, а во-вторых, он их старый знакомый, из одного с ними мира, с которым они вместе сюда попали, и к которому уже привыкли. А Андрюша – он совсем новенький, пусть и гордый шляхтич, но при этом технарь-очкарик, и к тому же только что освобожденный из плена. Правда, к чести людей Серегина я должна была признать, что все подколы были достаточно беззлобны и предполагали не смех над прапорщиком Пихоцким, а смех вместе с ним над сложившейся ситуацией.

Чуть позже, хлебая горячий кулеш из походного котелка, я присматривалась к капитану Серегину и еще раз пыталась понять, что это за человек. С одной стороны, он все сильнее нравился мне. Такие хорошие командиры – редкость даже в нашей армии, и как человек он тоже неплох – выдержанный и предупредительный даже в тех условиях, в которых оказался. К тому же в его пользу работало то, что, узнав о нашем с Андрюшей существовании, он, ни минуты не колеблясь, бросился нам на помощь и освободил из унизительного плена.

Конечно, в значительной степени это случайность, но в этом мире, пропитанном магией, как губка водой, и пронизанном желаниями множества различных божеств, случайностей в чистом виде не бывает, и остается только гадать, кто из олимпийцев завлек нас сюда и кому было выгодно наше освобождение. От Афины с Афродитой я уже знаю, что такие игры-интриги тут вполне в порядке вещей, и отдаются им олимпийские боги с тем же азартом, с каким наши картежники разыгрывают партии в преферанс.

С другой стороны, Серегин по происхождению самый настоящий хам, а по поведению такой же натуральный нахал. Но, несмотря на это, он нравится мне все больше и больше. И как командир, и как человек, и даже как мужчина. Да-Да. Примерив его на роль возможного любовника, я осталась при убеждении, что по чисто женской части была бы им вполне удовлетворенной.

Он привлекателен, вежлив, аккуратен и чистоплотен, и поэтому я не испытываю по отношению к нему никакого отторжения, а напротив – все более и более развивающееся влечение. Можно сказать, что я влюбилась в Серегина как девчонка, но на самом деле это не так, ведь мое чувство развивалось исподволь с момента нашей первой встречи, когда он показался мне отвратительным нахалом, и до сего момента, когда он кажется мне тоже нахалом, но уже вполне очаровательным.