Очевидно, какие-то сходные предчувствия были и у мадмуазель Волконской, потому что при подготовке к отлету она действовала настолько быстро, насколько это было возможно в тех условиях, не поднимая паники.
Позади меня раздался тихий плач. Обернувшись, я увидел, что это рыдали захваченные нами у тевтонов жертвенные овечки. Особенно надрывалась та, которую уже успели обнажить и подготовить к тому неизбежному, которого все-таки удалось избежать. Вместо того к херру Тойфелю пошли сами палачи, уж об этом я позаботился лично, как и о том, чтобы вдребезги разнести его походный алтарь.
Но не представляю, что теперь делать дальше с этими девочками, хрупкими как фарфоровые статуэтки… Еще одни брошенные котятки, которых, наверное, все же придется передать на воспитание к Птице. Не слишком ли много мы вешаем на эту совсем еще молодую девушку? Или лучше сначала посоветоваться с отцом Александром, быть может, он подскажет какой-то более рациональный выход из этой ситуации…
Анна Сергеевна Струмилина.
Ну вот, начальство отчалило, и теперь можно заняться и личными делами. Хотя это я лишь по привычке так рассуждаю. Какие у меня теперь могут быть личные дела – вся моя жизнь отныне связана с теми, кто волей случая (с некоторых пор догадываюсь, что случай слепым не бывает) оказался со мной бок о бок и плечом к плечу – и, похоже, надолго. Но без личных дел как-то мне неуютно. Все время, пока я здесь, в этом мире, я делала лишь то, что должна.
Я не ропщу – всем этим я занималась добросовестно и с интересом. Но все же в силу непривычного и слишком активного образа жизни у меня стал накапливаться некоторый стресс, и его необходимо было каким-то образом сбросить. Похоже, что период адаптации к новым условиям у меня уже миновал – я полностью вжилась в роль богини и четко определила свое место в нашем обществе, а главное – привыкла к мысли о том, что магия существует. Да, мне всегда хотелось в это верить… Я с детства сочиняла волшебные истории и сама убеждала себя, что все это может быть правдой.
Я словно бы чувствовала, что когда-нибудь меня настигнет необычайное приключение… И теперь оно наконец приключилось – и стало моей настоящей жизнью. А все то, что было до этого, уже казалось далеким сном, чем-то нереальным, ненастоящим… Догадываюсь, что и остальные испытывают аналогичное чувство. Видимо, таким образом мозг защищает наш разум от шока.
