Онлайн-библиотека книг
Элизабет Волконски постояла чуть в стороне, пока я осматривала ноги моих разувшихся сестричек – раньше они почти не ходили в обуви, и вообще не ходили, большую часть жизни проводя в медитации боли, и кожа у них на ногах была очень тоненькая, как у младенцев, и теперь, пока выработается привычка, за ними нужен был глаз да глаз, чтобы не получилось совсем не нужных мозолей. И хоть гауптшарфюрер Пихоцки уверял, что в этих особых ботинках просто невозможно набить себе мозоли, я все равно была бдительна.
Как только я закончила с осмотром и сестрички обулись, фройляйн Волконски погладила их по бритым головкам и предложила нам всем вместе сесть на траве в круг, особым способом сложив под собой ноги.
– Дорогая Гретхен, – сказала она, когда я с трудом уселась от нее по правую руку, – ты говорила, что твои девочки очень много медитировали, когда были невестами сатаны, которого вы зовете херром Тойфелем?"
"– Да, госпожа… – пискнула сидевшая напротив одна из моих сестричек, которую падре Александр нарек Марией (это имя было написано у нее на квадратике ткани, пришитой над левым нагрудным карманом). Сказала – и тут же осеклась под моим тяжелым взглядом.
– Очень хорошо, – сказала она, – я сейчас тоже хочу предложить вам немного помедитировать…
Иногда русская доброта, позволяющая младшим вмешиваться в разговор старших, кажется мне чрезмерной. Вот и сейчас, как мне кажется, Мария стала вести себя совершенно неподобающе, а я никак не могла ее прервать, потому что так себя вести ей разрешила та, что старше меня и по званию, и по должности.
– Скажите, госпожа, – спросила эта осмелевшая нахалка, – нам будет больно в то время, когда мы будем с вами медитировать? Когда мы медитировали с жрецами, нам было больно, очень больно.
– Нет, – ответила Элизабет Волконски, – больно вам не будет. Быть может, вы увидите и почувствуете некоторые необычные вещи, но вам этого не нужно бояться, ведь я все время буду с вами и смогу вас защитить. И ты, Гретхен, тоже не бойся.
