Преследователи, напротив, были одвуконь и время от времени, почти не снижая хода, ловко перепрыгивали с одной лошади на другую, давая уставшей коняшке немного побежать налегке. Таким образом, у них были все шансы загнать лошадь гонца насмерть, после чего он оказался бы в полной их власти.
Наше присутствие на вершине холма не смущало преследующих, ибо там, на виду, восседая на высоких рыцарских конях, оставались только я, отец Александр, Колдун, да стоящая рядом с нами на земле Птица, которая только присматривалась к спокойной рыжей кобыле, которую она назвала «Звездочкой», все еще не решаясь влезть ей на спину.
Все остальные наши люди либо тщательно замаскировались, заняв позиции для обороны, либо находились при караване, временно остановившемся за обратным скатом холма. Очевидно, приблизившиеся преследователи или преследовательницы сочли наши силы крайне незначительными и продолжили свою гонку, не снижая темпа погони.
Кстати, под Димкой был тот самый рыцарский конь, которого он очаровал три дня назад у брода, где мы впервые столкнулись в бою с тевтонами.
Огромная боевая зверюга, которой мальчик дал кличку «Граф», вела себя крайне предупредительно и осторожно по отношению к новому хозяину, и мальчик тоже отвечал коню взаимностью, балуя его то маленькими кусочками леденца, то подсоленными ржаными сухарями.
Тем временем гонец доскакал почти до тех самых зарослей, где укрывался Змей со своей командой, но не успели мы издать вздох облегчения, как вдруг его лошадь на всем скаку грянулась оземь замертво, отчего Колдун даже вскрикнул, напряженно сжимая в кулаке свой камень.
То ли гонец от природы был очень ловок, то ли ему помогло колдовство мальчика, но, перепрыгнув через шею падающей лошади, он кубарем покатился по земле, а потом вскочил на ноги и, прихрамывая, побежал в нашу сторону. До засадной позиции наших бойцов оставалось еще чуть больше двухсот метров, и расстояние между гонцом и взявшимися за луки преследователями быстро сокращалось. Первоначально стрелы либо не долетали до беглеца, либо падали вокруг него на излете.
Но вскоре одна из них ударила его в ногу, неглубоко войдя в мякоть икроножной мышцы, тут же выпав, а другая пробила левое предплечье. Хромающий гонец, оставляя за собой кровавый след, продолжал бежать на чистом упрямстве, даже не оглядываясь, и прилагая последние усилия. Наверное, ему казалось, что мы равнодушно взираем на его усилия с вершины холма, не желая приходить ему на помощь. Но это было не так.
