Прибежище богов

Скажи мне, где бьющий из земли огонь, где приносимые в жертву животные, и жрец, молящийся о даровании силы? Где специальная музыка, и где обнаженные девушки, которые водят хороводы, где, наконец, курения, благовония и прочие мирра и ладан? Простейшей ароматической палочки ведь не зажег, а туда же…

Колдун, которого мы в последнее время изрядно заездили (ибо по своей сфере деятельности обязанностей у него было как у иного взрослого), в ответ только виновато моргнул и сказал, что он не жрец, и поэтому не знает всех подробностей ритуала, и что все делает так, как ему подсказывает его собственный камень-учитель.

Что касается благовоний, храмовой музыки и танцев – то если она, Лилия, знает, что нужно делать, чтобы почтеннейшая праздношатающаяся публика осталась довольной – то пусть делает, и он, Колдун, не будет возражать.

Почтеннейшая публика тоже присутствовала при этом мероприятии, в первую очередь в виде притихших поблизости Матильды, Зайца и Профессора, но ее основные массы составляли скопившиеся чуть поодаль женщины, девочки и мальчики, приставшие к нашему отряду в разоренном тевтонами селении.

За минувшие четыре дня они уже перестали быть для меня стрекочущей на латыни однородной человеческой массой, но я все же пока еще не готов был воспринимать кого-то из них как окончательно своих, хотя и совсем чужими они мне тоже не были.

На эту церемонию они взирали с каким-то благоговейным оцепенением.

Резко выделялись только лица Агнии – посланницы Кибелы, выражавшее страх, граничащий с ужасом, и бывшей тевтонки Гретхен, смотревшей на процедуру инициации с почти научным интересом. Она явно видела больше всех нас, присутствующих, и даже больше, чем боги и богини, а также самые мощные маги в нашей компании: Птица и Колдун. Надо будет потом попросить Колдуна еще раз проверить ее на особые способности уже полностью выздоровевшую. Лишним это точно не будет.

Тем временем юный маг надел на шею Кобре тонкую цепочку с большим красным камнем и несколькими черными камнями поменьше, и еще раз попросил ее держать себя в руках и ничего не бояться. Едва только он это сделал, как большой камень поймал своими гранями солнечный луч и заиграл внутри живым алым огнем, а окружающие его черные камни бросили во все стороны белые искры света.