Приданое

– А что за травка такая? – поинтересовалась она у тётки Кимы, которую было неслышно, но Софьюшка ощущала её присутствие в избе.

– А это нарочно для тебя, девонька, чтобы родить легше, чтобы робёночку пути открыть. Ты пей-пей, не бойся. Я своё дело знаю.

Софья маленькими глоточками принялась пить отвар, после двух-трёх глотков он уже не казался таким горьким, даже наоборот, стал каким-то густым, пряным и ароматным.

– Там разные травки собраны, Богородична трава да душица, мята да малина.

Повитуха захихикала весело.

– Тётка Кима, – спросила Софья, – А вы сами откуда будете-то?

– Да я неподалёку живу.

– А дед Матвей говорил, что все деревни от нас далёко, пешком за день только разве и дойдёшь.

– А кто ж сказал, что я в деревне живу? – улыбнулась повитуха.

– А где же? – не поняла Софья, но тут же опомнилась, – А-а, вы как дедушка в лесу тоже, да?"

"– Можно и так сказать, – кивнула та, и, помолчав, продолжила, – Ты меня не стесняйся и не бойся, нам с тобой нужно сейчас одной силой стать, одним целым, чтобы поработать хорошо и дитятко родить.

– Договорились, – ответила Софья.

– Вот и славно, – улыбнулась та, – Давай чай свой допивай, да гуляй по избе. Так дело-то спорше пойдёт.

Через несколько минут Софья ойкнула и сморщила лоб.

Тётка Кима довольно кивнула:

– Началось!

***

Пахом метался по дому, как загнанный зверь, прячась то под кровать, то под лавку, то пытаясь протиснуться в узкую щель за печью, дикий взгляд его блуждал лихорадочно по избе, а руки тряслись.

– Ты меня не найдёшь, сука, не найдёшь, – беспрестанно твердил он, грозя кому-то невидимому кулаком.

Но все места казались ему какими-то ненадёжными, пустяшными, и, наконец, он радостно воскликнув, кинулся к дверце подпола, и, откинув её да оглядевшись по сторонам, полез вниз, не зажигая огня, и затих там.

Спустя некоторое время наверху, прямо над его головой, в избе раздались шаги, Пахом вжался в угол, дрожа и до крови впиваясь ногтями в земляной пол.

– Пахомушка, сынок! – послышался голос его матери, которой уже донесли последние новости, – Это я пришла. Ты дома? Где ты, родимый мой?

Пахом глухо, как собака, заворчал. Шаги затихли. Вдруг крышка подпола резко откинулась и яркий солнечный свет ворвался в его убежище.